— И ещё, — добавила она, — скоро я ухожу. Пойдёшь со мной. Ты мне нравишься.
— Но… как же…, - я еле мог говорить, — ей же больно… было… Не могу так…, - на меня нахлынули чувства, испытанные мной во время секса с Эдесс.
— И будет ещё больней, — ответила Аул Бит.
— Лежать! — приказала она Эдесс.
Та послушно растянулась на животе на диване, придавленная мощной аурой.
Аул Бит взмахнула рукой и на левой ягодице, на том же месте, снова возникли четыре глубоких царапины от когтей хозяйки домена.
Эдесс вздрогнула, хвост её дёрнулся, она выдохнула и сжала зубы, чтобы не закричать от боли. Царапины засветились наполненные зеленоватой энергией Аул Бит.
— Теперь тебе надолго хватит, — заключила она.
Бежать, срочно бежать отсюда!
— Не надо… Аул Бит, она хорошая, — повинуясь какому-то наитию прошептал я, поднимаясь на дрожащие ноги, едва переставляя их чтобы закрыть Эдесс собой. Хвост опять обвил мою ногу.
— Малыш, — пробасила Аул Бит, — не испытывай моё терпение…
— Она… дракошку нянчит…, - я вновь набрал в непослушную грудь тяжёлого воздуха и упрямо поднял лицо на демоницу, — нагу выходила… Если надо… если хотите… то меня можете…, - я помнил, что мне рассказывала Эдесс по прошлому сну.
Аул Бит втянула воздух так сильно, что меня мотнуло к ней.
— Хм-м, странный малыш. Влюбился? — Аул Бит по прежнему сидела на одном колене.
Опять пристально всмотрелась в меня:
— Нет. Тебе жаль её, да?
Я кивнул, глядя на неё широко раскрытыми глазами.
— Ничего. Поваляется и встанет. Ей полезно, — заключила хозяйка домена, — А ты со мной пойдёшь. Я повторять не люблю.
Она поднялась и плавно двигаясь походкой опытного бойца вышла. Давление ауры сошло.
Я повернулся к Эдесс. Она лежала на животе повернув лицо ко мне. Видимый мне глаз был полон слёз. Суккуба кусала губы — ей было очень больно.
— Ну что ты? Не плачь, — я присел к голове Эдесс и погладил её по рогам, затылку, по щеке. У меня самого в глазах стояли слёзы, моргнул и они покатились по щекам.
— Давай я тебе ушко поцелую. Тебе легче станет, — прошептал я.
— Переживу я это…, - выдохнула Эдесс… помолчала, — защищать кинулся… Сам едва на ногах стоит, а туда же…
Я сел на пол, подобрал член на бедро и привалился спиной к дивану, приложив свой затылок к голове Эдесс. Не знаю, может это влияние суккубы, я же слабее, но как-то привык я к ней что ли? Хорошая она. Ага, только сама об этом не знает. Хотя-а… А что она мне плохого сделала? Ничего. Вот футки как-то мне… Не знаю, дальше что ли? А с ней… кого ещё так в мозг потрахаешь. Не Аул Бит же… Возле той и дышать-то нечем.
— Эдесс?
— А…
— А Аул Бит куда меня тащит?
— На войну скорее всего…
Эк…, я подавился воздухом. Если там все такие как она… да я там сдохну… Я наверно вообще сдохну как только из домена выйду.
— Больно?
— Нет…
— Врёшь.
— Вру…
— Встать сможешь?
— Полежу ещё…
— Слушай…, а она, Аул Бит, то есть… видит же, что я в её ауре еле дышу… как она меня с собой возьмет-то?
— Не знаю… Есть, наверное, способы какие-нибудь… Я не слышала…
— Вот же… Может спрятаться? А?
Эдесс вздохнула. Шмыгнула носом:
— Найдёт. Домен же её…
Я вздохнул. Попадание сюда не от меня зависит. Чёрт его знает от чего это зависит! О! Есть подозрение. Как в демона превращусь, так и во сне черт-те что снится — сюда попадаю.
Ладно. Эдесс жива… попка её почти цела. Моя тоже… почти цела. Пойду к своим. Я чмокнул Эдесс в нос, поднялся с пола и пошёл к выходу. У самой двери оглянулся. Эдесс, так и лежавшая на животе, смотрела мне вслед, увидев, что я смотрю на неё, молча повернула голову к спинке дивана.
Коридор меня не пустил. Попробовал ещё раз. Ещё и ещё. Заистерив, опять сел к стене уперев лоб в колени. Что я делаю не так? Ведь уже было два раза. А кто тебе сказал, что тебя выпустят отсюда? Может быть, ты сделал, что надо и теперь тут навсегда останешься? А что я такого сделал? Потрахался два раза? А ещё? Вспоминай? Нагу видел, дракошку. Не то. С нагой чуть не поёбся. Опять не то. Нет. Ещё что-то. Как Эдесс пялил? А потом? Член застрял. Не то. Под удар подставился. Суккубу защищал. Царапнуло. Оно? Оно. Я выдохнул. Собрался с мыслями. Как там у нашего всего:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.
Вот! Милость к падшим призывал.
Я подорвался и, путаясь в хвосте, цокая побежал к Эдесс. Суккуба лежала в той же позе и из её глаз текли слёзы.
— Эдесс! Вспомнил! — крикнул я.
— Что?.. — тихо ответила она.
— Вот…, - я присел около головы суккубы, — слушай. Я цитирую — ты знаешь, что это такое…
Эдесс лежала лицом ко мне, левой щекой вверх. Я перебрался ближе, прижался к ней так, чтобы своей левой щекой касаться её верхней тоже левой щеки и едва дыша в ушко, оказавшееся прямо перед моими губами, начал шептать: