Сиджи тоже заснул. Ну-с. Приступим. Я начал осторожно копаться в мозгах Сиджи, пытаясь исправить то, что сотворил с ним изувер Одноглазый. Отсекал и замыкал сами на себя логические цепочки, обрывал воспоминания самого ужасного, что творил с Сиджи сам Герхард и его особо доверенные посетители, а таких, оказывается, было несколько. И самое главное, пытался разрушить, распутать тот клубок верности и поклонения господину, который был безжалостно внедрён в детский мозг Герхардом.
Ну вот, на сегодня ему хватит. Пусть спит. У меня тут ещё один малолетний клиент — воздействовать надо на обоих, а то под влиянием второго, оказавшегося без моего воздействия, все усилия могут пойти прахом.
Переложив Сиджи в подушки, подтянул к себе Юта и начал аналогичное воздействие на его мозг.
Ф-фух-х. Давно так не уставал. Но начало положено, потом буду только закреплять результат и немного корректировать ошибки, если они, конечно, будут. А с сексуальными девиациями буду разбираться позже — слишком сильного воздействия на мозг дети могут не выдержать. А пока пусть спят. Проснутся, сильно есть захотят.
Вышел из комнаты, прикрыв детишек одеялом. Ют, не просыпаясь, нащупал рядом с собой Сиджи и крепко, обнял его.
— Элк, — обратился я к омеге, — дети спят сейчас. Я с ними поговорил немного. Может быть им станет лучше. Вы присмотрите, пожалуйста. И ещё, когда проснутся, есть попросят.
— Да-да, не беспокойтесь, оме, мы всё сделаем. Накормим, не переживайте. Мастер Дитрих показал мне, как готовить для них, — ответил он.
— Ну вот и ладно, — я прошёл в прихожую, — а мне пора.
Прыгая к себе в лес, размышлял о том, что живу настолько насыщенной жизнью, что никакого здоровья на неё не хватит. И пусть искусники живут значительно дольше обычных местных людей, но всё же, всё же… Да я после прихода в Майнау больше двух дней спокойно не жил — то одно, то другое.
Выпав из телепортации на пятачке в глухом лесу, не доходя до горелого кабака Оппо, я остановился. Какая-то мысль, промелькнув на задворках сознания остановила меня. А! Вот! Я снова вспомнил свою ночную бессонницу и ту догадку, что мне пришла в голову. Я выдохнул.
Мир, я не хочу смерти тех, кто вокруг меня. Да, я иногда ругаюсь на них, моё подсознание всё это сгружает в свои бездонные закрома. Но, Мир, я повторю — не слушай моё подсознание — я не хочу смерти ни Эльфи, ни Венику, ни Машке, ни детям, у которых я был, ни тем, остальным, кто живёт в известном тебе доме. НЕ ХОЧУ!
Из этого есть только одно, ОДНО, исключение — Герхард!
Я снова побывал в подсознании. Общался с Улькой и долго и пристально рассматривал глаз Великого Змея, таращившийся на наши с Улькой энергетические шарики.
— Безымянный, ты хочешь увидеть внешний мир? — вопросил я глаз Змея.
Молчание. Великий Змей не говорит. Иногда можно почувствовать, что он хочет. Но такое было только один раз — он просил меня не уничтожать его. Сейчас — непонятно.
— Так ты хочешь или нет? — опять я задаю вопрос.
— Он хочет, господин мой Макс, хочет, просто вы не чувствуете, — вмешивается в наш диалог Улька, — я давно уже с ним и понимаю его.
— Добро… Тогда так. Ульрих, ты помнишь как мы с тобой первый раз, ещё в замке настраивали связь, — обращаюсь я к Ульке.
— Н-нет…, - с запинкой отвечает он.
— Ну-у…, - я выдохнул, — тогда меня в замок привезли, мастер Тилорн лечил наше тело… и я настраивал связь, чтобы ты мог видеть через оставшийся глаз…
— А-а…, - протянул Улька, видимо что-то вспоминая.
— Мы сейчас попробуем провернуть что-то похожее… только вот глаз у меня теперь нет… Но думается мне…, - вслух размышлял я.
— Эльфи! — выскочил я из подсознания.
Омега, сидевший на табурете у стола, вздрогнул от моего резкого окрика.
— Оме… не пугайте меня так…, - тихо проговорил он.
— Эльфи, потом будешь пугаться, тебе задание. Срочное. Сейчас ты берешь свои краски, — начал распоряжаться я.
— Какие краски? У меня нет красок, я не художник, — начал возражать омега.
— Те, которыми ты брови и ресницы в замке разрисовывал. Короче, ты понял. Вот. Берёшь их и рисуешь мне глаза, — выдохнул я.
— К-как глаза? Зачем? — удивился Эльфи.
— Надо. Только рисуешь так как я скажу. В общем так. Нарисовать надо только контур. Представь, что у меня есть глаза, а ты их должен накрасить. Ну веки, там, ресницы (а ресниц-то у меня и нет). Понял? Середину, там, где должен быть сам глаз не трогай. Оставляешь пустое место, — начал я объяснять.
— Хорошо, оме, я попробую. Не пойму только зачем вам это? — пробурчал Эльфи.
— Ты делай. Зачем, я потом объясню. Если всё получится…, то сам увидишь, — ответствовал я ему, — только без излишеств, я проверю. А то нарисуешь стрелки до ушей…
— Ладно, оме, молчите и не вертитесь, а я сам знаю, что вам лучше идёт. Я, как никак, в королевском замке работал. Через мои руки столько знатных оме прошло…, - рассудительно ответил омега, доставая свой обширный косметический набор и готовясь рисовать на моём лице, — Вам, оме, и представить трудно…
— Вот только мальчика-вамп из меня делать не надо, — отдал я ему последние инструкции, — поэтому без теней…