Я вернулся в прихожую, где оставил мешок с покупками, прислонённые к стене перевязанные друг с другом новые рамы и разделся. Потом прошёл в комнату к детям.
Ют лежал крепко обняв Сиджи. Я наощупь (должен быть где-то здесь) взял стул и приставив его к кровати на которой мы ещё совсем недавно спали с Эльфи и Веником, присел рядом с найдёнышами. Протянул руку погладить по голове. Оба испуганно отшатнулись. Головы их пожелтели.
— Как вас зовут? — спросил я, пытаясь начать разговор.
Дети закрылись и упрямо смотрели прямо перед собой.
— Господин наш не разрешал нам разговаривать с незнакомыми людьми, — едва слышно прошептал безрукий, видимо более стойкий.
— Да… — шепнул второй, судя по всему ведомый.
— Ну-у… Вам же не требуется разрешение вашего господина, чтобы ходить в туалет. Так ведь? — задал я вопрос.
Безрукий, повернув голову ко мне, отрицательно помотал головой. Есть! Начало положено. Теперь осторожно дальше:
— И для еды вам не нужно разрешение?
— Нет…, - ответил безрукий.
— Ну вот, видите. Так почему для разговоров нужно разрешение? — сразил я их неумолимой логикой.
— Так как же тебя зовут, маленький? — я осторожно, стараясь не испугать, протянул руку к голове безрукого и погладил по густым мягким волосам, добавляя в голос участия и поддавливая детишек гипнозом.
— Сиджи…, - прошептал он, млея от прикосновения.
— А твоего друга? — обратился я к Сиджи.
— Ют…, - ответил тот.
— Ну, видишь, не страшно, — ласково прошептал я.
В головах омежек начали переливаться сине-зелёные волны удовольствия.
— А меня зовут оме Шварцман, и я пришёл к вам в гости, — продолжил я, не отрывая руку от головы Сиджи.
— Оме… Вы к нам пришли? Да? А как вы хотите, чтобы мы сделали? Наш Господин нас многому научил. Как вам нравится? А кто больше? Я или Ют? К нам приходили… Мы всё можем, оме…, - оживился Сиджи, по-видимому, отрабатывая вложенную в его голову программу.
— Ну-ну, маленький… я не за этим, — начал я успокаивать маленького проститута, гладя подрагивающими пальцами его голову.
Ют немного расслабился и разжал свои тоненькие ручки, державшие друга. Сиджи, расслабленно откинулся на высоко поднятую подушку.
— Оме, — заглянул в комнату старичок-омега, — пожалуйте к столу. Всё накрыто.
— Пойдём? — обратился я к опять сжавшимся детям, энергетические линии в их головках начали желтеть.
— Нет-нет, оме, им пока нельзя. Они долго голодали…, мастер Дитрих назначил им особое питание, — омега посторòнился, пропуская меня из спальни.
Простая, но вкусная еда — жареная картошка, здоровенные куски изумительно зажаренного свежевыловленного лосося, местный чай. До изысков Дибо, конечно, далеко — это вам не лососина по-матросски, но есть можно. И много. Я, не чинясь, сел за стол и по-простецки навернул полную порцию. Элк — старичок-омега только радовался: всегда приятно, когда твоя еда кому-то нравится. За столом сидели вчетвером: я, супруги и стражник. Похоже как, пост в доме Хени и Дибо воспринимался стражей как синекура: а что? сопли морозить на улице не надо и кормят от пуза.
Пока обедали порасспросил старика Штайна и Элка насчёт денег и состояния детей. Деньги есть, господин Отто отпускает сколько необходимо, дрова тоже есть — в доме тепло. Продукты на базаре, только свистни — стража принесёт по самым низким расценкам. А дети… старик махнул рукой и было видно, что ему до слёз жалко маленьких омежек. Дети такие, какие есть… Мастер Дитрих заглядывает через день… лечит…
Понятно…
Я вернулся в спальню к детям, снова сел у кровати. В этот раз Сиджи и Ют не зажимались. Я снова начал гладить по голове, в этот раз Юта. Волосы чуть пожёстче чем у Сиджи и такие же густые.
Промежность у Сиджи зажелтела.
— Сиджи, ты в туалет хочешь? — поинтересовался я.
— Да, оме Шварцман, давно хочу, — тихо ответил стесняющийся омежка.
— Ну так пойдём! Я тебя отнесу, — встал я со стула.
— Нет! Нет, оме, не оставляйте меня! — воскликнул Ют, вцепляясь в Сиджи.
— Пойдёмте вдвоём, — под тихий писк детишек, я подхватил их телекинезом и, без помощи рук держа перед собой, пошёл в туалет.
Там Ют, задрав подол рубашки Сиджи, помог ему облегчиться, сам совершил то же действие (а я и не видел, что ему тоже нужно!) и мы тем же путём под удивлёнными взглядами присутствующих вернулись в спальню.
Примостив детей на подушки и плотнее прикрыв их одеялом, я продолжил своё воздействие на их мозг, транслируя симпатию и доверие (симпатия и доверие — наше всё!).
Умостил головку Сиджи у себя на коленях — изуродованное тельце было прикрыто одеялом — долго водил, успокаиваясь, подрагивающими от эмоций пальцами по его личику, волосам. Ют, перебравшись с помощью рук поближе ко мне, привалился к моему боку и, согретый, задремал в безопасности.