Ах так! Ну держись! Никакой пощады! Хильд начал движение в хлюпающей попке Лоррейна ускоряясь и ускоряясь. Через некоторое время улыбка на лице Лоррейна сменилась серьёзным выражением, он лежал, прислушиваясь к себе, будто бы ища что-то глубоко внутри, припухшие от поцелуев губы его то озарялись несмелой едва намеченной улыбкой, то чуть искажались в гримаске наслаждения, а глаза с огромными, расширенными зрачками неотрывно следили, ловили такой же полубезумный от любви взгляд Хильда. По мере приближения к финалу ноги Лоррейна расходились шире и шире, таз приподнимался выше, давая Хильду возможность прòникать глубже, касаться всё большего количества чувствительных точек внутри. Кровь приливала к анусу Лоррейна, плотнее и мягче сжимая член Хильда, а тот, будто вспомнив такой далёкий пубертат, трудился всё напряжённее и напряжённее. Хильд откинулся назад и теперь двигался почти под прямым углом к телу Лоррейна, член плотнее прижал простату и теперь толкал только её. Вперёд, назад, вперёд, назад, будто раскачивая. Лоррейн почувствовал, что вот ещё немного, ещё чуть-чуть и он будет готов выплеснуть, отдать всё накопившееся в нём за несколько лет отвратного, тягостного секса с Крафтом. Руки его шарили по простыне, хватая её и стягивая на себя тонкими пальцами, а Хильд, будто нарочно, не переставая двигаться и толкать разгорячённую простату, опустил глаза вниз на безволосую промежность, на безвольный член Лоррейна и такие же болтавшиеся от мерных движений рядом с ним яички, осторожно взял их в кольцо из пальцев, чуть помял, беря удобнее и потянул вверх на себя. Новое ощущение ворвалось в голову Лоррейна и как спусковой крючок запустило оргазм, где-то внизу потянуло сладко-сладко, чувство усилилось. Только не выпускай! Только не выпускай, беззвучно просил, молил Хильда Лоррейн. И тот его понял — сильнее потянул на себя, растягивая нежную чувствительную кожу, покрасневшие яички и маленький бледный член. Лоррейн как рыбка забился на кровати, глубже и глубже насаживаясь на член Хильда, а тот, сам находящийся на грани оргазма и только чутко отслеживающий состояние любовника, чтобы не кончить раньше, увидев, что Лоррейн на грани, отпустил себя и, кусая такие же припухшие губы забился в пароксизме наслаждения, туже и туже сжимая нежную кожу половых органов любовника, уже не двигавшегося в такт, а просто втиснувшего свою попку в промежность Хильда и напряжённо как струна дрожавшего в пучине оргазма. Полустон-полувздох вырвался изо рта Хильда, когда он, склонившись к стройному животику Лоррейна, на котором как на анатомическом пособии можно было во всех подробностях увидеть прямые мышцы пресса, выплёскивал содержимое своих так долго не работавших яичек в жаркую глубину партнёра. Лоррейн же, чувствуя, что то, что, как он слышал, называют оргазмом, никак не похоже на всё сейчас с ним происходившее, почти не помня себя, выпустил измятую простыню и потянулся к источнику наслаждения — к Хильду, прижимая его исходящее ароматами феромонов тело к себе. Хильд выпустил яички Лоррейна и сдерживаемая сперма хлынула наружу унося сознание Лоррейна куда-то далеко-далеко, в счастливые края. Излившись в Лоррейна, Хильд, весь мокрый с собственной мокрой хлюпающей задницей, выдохнул и не вынимая из партнёра пока ещё не опавшего члена, опустился над ним на локти, елозя животом по лужице эякулята, натёкшей из члена Лоррейна, легко подул ему в лицо, а затем начал медленно, чувственно целовать, и в губы, и в щёки, и в прикрытые пушистыми ресницами глаза. Лоррейн очнулся, а Хильд, свалившись с него в сторòну, провёл пальчиком по его дрогнувшему животику и игриво шепнул в самое ушко:
— Смотри, что у меня есть…
Пальчик, длинным маникюром зацепивший крупную каплю пахучей спермы, дотрòнулся до полураскрытых губ Лоррейна. Терпко-солоноватый вкус эякулята был разделён на двоих — измазав губы Лоррейна, Хильд своим поцелуем собрал сокровище и языком размазал его по нёбу любовника…
Хильд вздрогнул, очнулся. Он лежал прижавшись к спине Лоррейна, тот негромко постанывал во сне. Протянув руку к промежности, Хильд с удивлением почувствовал сырость и запах. Запах спермы.
Н-да… Моё искусство эротических снов возросло, спору нет.
Энергетический силуэт омеги приблизился к окну. Это ещё кто? Третий? Почему не спит? Проснулся?
Накинув на себя слетевший было отвод глаз, я отошёл от стены дома вплотную к которой стоял и посмотрел вверх. У самого окна в чём-то белом стоял омега, уже не юноша. Лет 30 может чуть больше или меньше. Зябко обняв себя за плечи он смотрел на заснеженную улицу. Тоска. Такая тоска разъедала его личность, что я передёрнул плечами. Просветив дом ещё раз я убедился, что никто не обращает ни на омегу, ни на меня внимания — спят. Пойду я. Пора. Крафт жив и, надеюсь жить будет долго. Растением. Всё слышащим и понимающим растением. Переступив ногами на одном месте, похрустев снегом и наметив точку телепортации, я совсем уже было решил двигаться, но что-то удержало меня… Что?.. Опять?.. Эх-х… Чёрт с ним со всем!