В общем, после изнасилования два дня у Аделаида шла кровь. А потом отец выпорол его кнутом за то, что попался на глаза проезжему знатному альфе из города. В Гингене у него, естественно, никаких перспектив не было — кто же возьмёт порченого омегу в супруги? В доме у родителей он был пятым омегой. Куда их в таком количестве пристраивать? И Аделаид решил уйти. Так, без денег, расплачиваясь задницей, Аделаид добрался до Майнау. Здесь шатался меж двор. Попрошайничал (неудачно). Вконец оголодав, попался на глаза хозяину базарной харчевни, который ему и присунул в рот в первый раз. Противно было невообразимо. Ну, а куда деваться? Раз, другой… Голод-то не тётка… А тут морозы завернули… Болеть начал… На днях побили. Сильно. Ухо вот разбили, теперь не слышит. Кто? За что? Так просто… Развлекались какие-то… Он плакал, просил… Они ржут, толкают, перепинывают друг другу, а потом, когда он уж и стоять-то не мог, обоссали… Твари… Кое как оттёрся. Когда очнулся. А одежда провоняла…
— Да мне уже всё равно, оме, сдохнуть бы скорей…, - закончил едва слышно Аделаид, осторожно мелко покашливая.
Ханс крякнул и тяжело выдохнул. Я подтолкнул к нему свою кружку пива из которой не отпил ни глотка.
Да-а… История… Опять выбор, Сила?
Ну да ладно, у Великой Силы не бывает промахов. Попался мне — значит, так тому и быть. Не обеднеем. Опять же моему Личному Слуге тоже нужен прислужник. Младший помощник вспомогательного заместителя курьера, хе-хе. Зачтётся. Зачтётся же? Да, Сила Великая?
— Аделаид… как тебя дальше? — спросил я.
— Венцлау, — ответил омежка, подобравшись.
— Аделаид Венцлау, свободный бонд (так? — омежка кивнул), согласен ли ты быть прислугой меня, оме Шварцмана? — я поддавил гипнозом, заставляя Адельку (вот и кликуха готова!) согласиться и расстаться со своим свободным статусом.
— Согласен, оме, а что делать надо? Я всё, что хотите…, - омежка вскинулся, до меня донеслось облако (целое облако!) надежды.
— Ханс, свидетелем будешь!
— Само собой, оме! — откликнулся стражник.
Аделька был отведён и пристроен в дом Хени и Дибо, отмыт, завшивленная голова была обрита начисто, тщательно осмотрен (сердобольный Элк только всплёскивал руками, осматривая этот набор костей, ушибов, синяков и обморожений), определён на жительство на диван в кабинете Вернера и ему были нарезаны задачи по всесторòнней помощи Штайну и Элку в хлопотах по дому и уходу за детьми.
— Salve pueris[49], - поздоровался я с Сиджи и Ютом.
Оба вскинулись, в эмоциях проскочила радость и их головки засинели. Ответили нестройным хором:
— Salve, dominus noster[50].
Я почувствовал себя на католической мессе:
— Это что такое! Кто вам так разрешил меня называть?
Возмущению моему не было предела. Я столько времени потратил на то, чтобы избавить симпатичных мне детишек от дряни, внедрённой в их мозги Одноглазым — и вот опять! Причём, с развитием детей как искусников возможность непосредственного влияния на их мозг пропадёт — Великая Сила защищает своих адептов. Если до этого времени ничего сделать не удастся — пиши пропало. Я так и останусь идолом, которому поклоняются со всем жаром неофитов.
— Ostende quid didiceris[51] — потребовал я, напустив на себя строгий тон и неприступность.
— Ome, magister ostendit nobis quomodo numerare[52], - общение со мной теперь только на латыни — как же, оме искусник, а всё, что делает оме — то свято. Убью, заразы такие!
На самом деле вьют из меня верёвки как хотят и, похоже, пока ещё не осознают этого. Это само собой так получается. А мне их жалко до слёз. Вот и ведусь.
— Ego volo scribere[53], - выдал Ют, — а Сиджи не может, — грустно заключил он по-немецки.
— Ничего маленький, мы поможем Сиджи, и он сам сможет писать, — я сел рядом на кровать с обливающимся кровью сердцем, и погладил светленькую и бордовую головки.
— Serios?[54] — откликнулся Сиджи.
— Да, маленький, я знаю, как это сделать. А пока учитесь владеть Великой Силой.
— Nos faciam, dominus noster[55], - услышал я в ответ и увидел синхрòнно кивнувшие головки с серьёзными моськами…
Самое главное, что нам необходимо — это медитации. Весь свой наработанный опыт проведения медитаций я передавал Сиджи и Юту. Детишки старательно учились. Не всё получалось, что-то они пока не понимали, но я как мог и как понимал сам, передавал и учил. Оставлял задания, приходил через день, проверял, поправлял, помогал, вёл за собой в совместных, показавших очень хороший результат, медитациях. Вместе мы без проблем спускались по ступенькам, достигая состояния отрешённости. И Сиджи и Ют хорошо видели все три оболочки, а состояние сверчка стало их постоянным спутником.
И вот сегодня настал день, когда я полагал, что и Сиджи и Ют готовы к принятию Великой Силы — так же как и я в своё время принял и почувствовал её в тот момент, когда под влиянием Шиарре с меня спала подавляющая печать.