Часы, реквизированные мной у Зульцберга, помогали мне определить время, когда Веника надо кормить среди ночи и я старался вернуться к этому времени. Вторая половина ночи была целиком моей — я отсыпался до утра. Зерноторговая эпопея Дитрича, напряжённые поиски любителей детей вымотали меня и я решил остановиться… Пока хватит. До весны ещё далеко — зима в Майнау длинная — около ста дней, два с половиной местных месяца. Скоро зимнее солнцестояние, как мне пояснил Улька — самый короткий день в году является последним днём года. Начало астрòномической зимы является и началом нового года. Как они это различают на экваторе? Ведь большая часть суши на Эльтерре находится в тропиках. На пальцах отсчитывают? Да наплевать! Новый год, так Новый год. А потом каникулы. Новогодние каникулы — это святое! Полторы декады мои. Кстати, на Эльтерре новый год не носит того сакрального характера как у нас. Год пришёл к повороту и всё! Что тут праздновать?.. Дикие люди!
В один из выходов в город я навестил Отто Эндорфа — ювелира. Быстренько накидал ему эскиз броши в виде бабочки. Выдал лом золота и кое-что из камней из мешочка Орсельна — будет подарок для Эльфи. Ювелир долго качал головой, дивясь моей фантазии — ещё бы, я разрисовал бабочку в цвете и мы с ним подобрали подходящие камни, он обещал сделать к сроку. Для Сиджи и Юта были заказаны чокеры с жемчугом — надо закрыть паскудные татуировки Затейника на их шейках. Чокеры были плетёные и при желании их всегда можно подогнать по размеру шеек — дети растут быстро. Веник и Машка в этот Новый год обойдутся без подарков.
Мои переходы через кордегардию так и проходили в одиночестве — Ханс прятался. Но дознаватель Гуго сумел меня подкараулить и совместно с ещё одним дознавателем-искусником, сопровоздавшим его, попросил о встрече.
— Ome, non possum eni de capite meo verba illa quae de quinto elemento mihi narrasti (Оме, у меня из головы не выходят те слова, что вы мне сказали о пятой стихии), — начал Гуго, — hic cum Waltero. Obiter occurrendum Waltero Hornburg, perito interrogato Mainau custodibus (мы здесь посоветовались с Вальтером… Он тоже считает, что наличие пятой стихии невозможно. Кстати, познакомьтесь — это Вальтер Хорнбург, дознаватель-искусник стражи Майнау).
Стоявший рядом ещё один дознаватель молча кивнул. Тоже вот, здоровенный мужик, с яркими серо-стальными глазами, одного роста с Гуго — под два метра (вообще искусники выше ростом чем обычные здешние люди и глаза у них всегда яркого насыщенного цвета — это отличительный признак любого искусника), только волосы потемнее и возрастом чуть старше, морда тоже симпатичная (Да, Улька, да!). В общем два этих монстра сыска скромно попросили меня посидеть с ними в элитном кабаке — естественно в кабинете — и рассказать им, что мне известно о пятой стихии.
Надо что-то придумать. Нет, про вакуум я расскажу, что знаю, а вот откуда я об этом знаю — это и надо придумать. Сослаться на Великое герцогство? Живя там, Улька не был искусником, латыни не знал. Разве только наплести, что у маркиза Аранда был (бля, здесь никто не знает кто я такой и откуда!)… Схола Лирнесса? А если кто-то из дознавателей учился там? Опять же, их специально учили чувствовать ложь… Попал!..
В коридоре нас встретил Отто фон Эстельфельд — начальник стражи:
— Вы куда это собрались?
Оба искусника подтянулись, напряглись.
— Отто, нам по делам службы необходимо переговорить с оме Шварцманом, — откликнулся Гуго.
— По делам службы? О, извините, оме Шварцман. Вы снова у нас? — начальник стражи обернулся ко мне, — Конечно, если по делам службы, то…
— Оме Шварцман, я могу на вас надеяться? — вдруг обратился ко мне фон Эстельфельд.
— Что вы имеете в виду? — ответил я на неожиданный вопрос.
— Что оба моих дознавателя вернутся живыми и здоровыми после встречи с вами? — разъяснил начальник стражи.
— Я такой страшный?
— О нет, конечно же, оме Шварцман, я ни в коем случае не имел ввиду вашу внешность, но…
— Мы искусники, господин фон Эстельфельд. Великая Сила запрещает нам наносить друг другу ущерб. Так ведь? — я повернулся к дознавателям.
Оба кивнули.
— Так что обещаю, что верну обоих ваших дознавателей в целости и сохранности, — не смог я удержаться от подколки.
Проследовав через пустынный двор кордегардии (и как это эти стервецы узнают, когда я появляюсь в её стенах?), мы втроём перешли улицу и через некоторое время оказались в том самом пафосном трактире, а скорее даже ресторане, в котором Дитрич отмечал свой коммерческий успех.