Конечно переживает. Оме забыл Эльфи, у оме есть любовник, оме постоянно в городе, оме вообще… эгоист, вот… А я беременный, у меня скоро ребёнок будет, и как я буду жить дальше? Ну скажите, как не вынести оме мозг? Как удержаться? И наплевать, что оме в принципе никуда от меня деться не может. Ну и что, что Великая Сила сама связала меня и оме! И при всём своём желании оме не сможет меня бросить. Ведь есть же возможность порастравлять свои душевные раны. Есть же возможность праведно пострадать. Пообвинять оме в том, чего он не совершал. Ну и что, что я слуга, а оме мой сюзерен. Я же беременный, а значит, мне всё можно. Тем более, что оме лоялен ко мне. То, что я слуга никакой же роли не играет? Ведь правда же?
Вот такая красота завелась в голове моего Личного Слуги. Во всём своём великолепии.
Разглядев всё это, я вздохнул и решил бороться с подобным настроением мыслей вокруг меня.
Слава Великой Силе, что Веник и Машка решительно не дотягивали до способностей к выносу мозга. Один в силу возраста, а другая в силу нежелания это делать.
Вообще Машка за эти декады, практически местный месяц, сильно выросла. Время от времени разглядывая её через Великую Силу, я с удивлением замечал, что развитие кошки идёт по пути интеллектуального роста. Животина стремительно социализировалась в человеческом обществе. Я периодически разговаривал с ней. Причём, заметил, что она гораздо лучше реагировала на разговоры именно на русском языке. Я нянчился с Веником, тетешкал его, разучивал с ним потешки, а Машка, уставившись глазами с расширенными зрачками, слушала меня, более того, садилась рядом и, склонив голову набок, не отрываясь смотрела на нас с Веником. А ещё она как-то быстро выросла из игрушек. Бантик на нитке? Фу-у… Какое-то время выручал деревянный шарик с привязанным к нему кожаным хвостиком. Но и он быстро надоел. Зато у нас появилось новое увлечение. Днём, когда мороз чуть ослабевал, Машка выскакивала наружу и пыталась охотиться. По настоящему, из засады. А однажды я видел как она гоняет по деревьям белку. Несчастный зверёк пытался взлететь по стволу вверх, но наша охотница со скоростью куницы настигала её и хлопнув лапой с выпущенными когтями по пушистому хвостику грызуна разворачивала её прямо в воздухе. Белка отскакивала в сторòну, Машка перерезала ей путь по ветке, та теряла скорость — единственное её спасение, а кошка снова перерезала путь белке. В тот раз она смогла уйти только потому, что я хлопнул дверью туалета и кошка отвлеклась на долю секунды. Вырастили зверя. Так белок только рысь ловит. Сыпя сдираемой корой, Машка спустилась с дерева и принялась выговаривать мне свои претензии. Ещё одна.
Так вот, посмотрев на душевные излияния Эльфи, а сидели мы за столом под ярким светом шарика, я в промежутке между топчаном и стеллажом с одеждой и бельём, создал в голове омеги картинку деревянной двери обитой позеленевшими брòнзовыми полосами с таким же зелёным кольцом вместо ручки.
— Эльфи, дверь видишь? — задал я омеге вопрос после долгого разглядывания скандалиста.
— Да-а…, - настороженно протянул он — чёрт его знает, этого оме, опять что-то придумал.
— Иди, открой, — мотнул я головой в сторòну двери, по-прежнему не отрывая пристального взгляда от Эльфи.
Он осторожно подошёл к двери и, потянув за кольцо, с душераздирающим скрипом отворил толстую низенькую дверь.
Я шагнул следом, втолкнув омегу в каменное сводчатое помещение. Полумрак. Сырость. Шарик влетел следом за нами и осветил просторную каменную комнату без окон.
По стенам развешаны ржавые цепи, кандалы, свёрнутые кольцами плетёные кнуты. Вдоль одной из стен на широкой полке разложены свёрла, клещи разных сортов и видов, щипцы, трубки, расширители, молотки, целый пучок кожаных вязок. Внизу, на полу медные тазы, вёдра, слева в углу напротив входа дыба, а посередине комнаты монументальное, с высоченным подголовником и подлокотниками, деревянное кресло. Правее кресла козёл для распяливания приговорённых к сечению розгами.
Эльфи сбледнул:
— Что это, оме?
— Это, Эльфи, мой Личный Слуга, та самая комната для наказаний, о которой я тебе говорил. Та самая, которая была у меня в замке в Великом герцогстве Лоос-Корсварм. Комната для наказания нерадивых слуг, — важно, с расстановкой разъяснил я.
Эльфи съёжился.
— Более того. Скажу тебе, что все, абсолютно все Великие герцоги и их сыновья проходили необходимое обучение у Мастера высокого искусства, — таинственно прошептал я.
— А… а…, - начал заикаться омега.
— Мастер высокого искусства, — поднял я палец, поясняя, — это тот, кого в Тилории называют палачом.
«Ужас какой вы говорите, господин Макс» — буркнул Улька.
— Обязанность сюзерена, — лекторским тоном продолжал я, — самому, никому не доверяя это важнейшее дело, наказывать своего Личного Слугу.
— Оме…, - Эльфи трясло.