За время своих рассказов Зензи много раз видел, как Дитрич возбуждается и смущается услышанным. Зензи пересаживался к нему, иногда давал волю рукам, но видел при этом, что хозяин не готов идти дальше. Хотя Хильд, которому он прислуживал, нисколько не смущался отношений с лицами своего пола — Зензи много раз видел их кувыркания с Лоррейном — омеги ничуть не стеснялись прислужника.
Хм… а Господин всегда очень чутко отслеживал моё состояние в сексе — думал Дитрич. С ним у меня ни разу в голове мысль о дискомфорте не появилась… Желание было только одно — идти и идти с Господином по пути наслаждения дальше и дальше…
А весна, с её яркими солнечными днями и ароматными беспокойными ночами не хуже хорошего вина ударила по мозгам практически вдовых омег Крафта Нессельридена. Дитрич томился ночами. Часто, разметавшись по кровати, просыпался в поту и долго не мог уснуть, слушая сильные глухие толчки измученного сердца. А сны… О, эти сны… Омега доставал свою счастливую ночнушку, мял в руках нежный невесомый бодоанский шёлк, вдыхал запах своих феромонов, насквозь пропитавших ткань, водил тонкими пальчиками по пятнам крови и вспоминал Господина, его лицо, приятное в своей твёрдости тело… Представлял как он, Дитрич, прижимается к горячей ароматной коже, под которой переливаются, ходят тугие мышцы, водил дрожащими пальчиками по рубцам на теле, да так, что начинали нестерпимо зудеть кончики пальцев, желая наяву ощутить прикосновения к божественной плоти…
Иногда, он, не выдержав прикасался к медальону, разговаривал с подарком Господина, делился с ним сокровенным и после этого как-будто становилось легче. Томление отступало, омега засыпал, блаженно улыбаясь во сне…
Миновало равноденствие.
Хлопоты по закупкам, примерки моей, Эльфи и Адельки одежды, возня с сухим молоком вымотали меня окончательно. Тёмно-коричневый сундук с пришитыми к его бокам ремнями для крепления разных вещей и дополнительно укреплённой крышкой, был изготовлен, я нанёс на него руны на прочность, непромокаемость, лёгкость и чистоту (плесени внутри категорически не хотелось). В дверь дома он не проходил и стоял сейчас на веранде, пропитывая воздух запахом выделанной и вываренной в масле кожи.
А я решил сделать себе выходной.
Ещё пара декад и всё! Прощай, Майнау! Почки набухнут, зацветёт орешник. А двигаясь на юг, нам будет теплее и теплее.
Провалялся на топчане весь день, закинув руки за голову. Так, чуть шевелил пальчиками, обихаживая Веника, да наблюдал за Эльфи, взявшимся приготовить обед аж из трёх блюд. Балдел в общем.
В последнее время Машка активно осваивала прилегающую к оврагу территорию, сидя на краю крыши, грелась на солнце, пристально наблюдала за хлопочущими по весеннему времени птицами — поползни и синицы оглашали лес своим свистом, прыгая по веткам и веранде.
Недавно я видел большого полосатого лесного кота приходившего к лабазу. С Машкой конфликтовать он не стал, постоял у столбиков лабаза, принюхиваясь, пару раз дёрнул хвостом, задрал его, пометил, повернувшись, безответную деревяшку, а затем сделал пару шагов к напружившейся кошке. Шагнул ещё, та тоже, видя представителя своего племени, развернулась боком, выгнула спину, но урчать и орать не стала. Кот, подняв хвост повыше и принюхиваясь, подошёл почти вплотную, повёл вправо-влево лобастой головой, а затем осторожно потянулся носом к Машке. Животные ткнулись носами и кот, развернувшись, ушёл, проведя напоследок головой по другому столбику лабаза.
— Машка, ты девочка благоразумная, пока погоди с потомством, — высказался я, прокомментировав увиденное.
Кошка в ответ, будто поняла, широко раскрыла глаза, кончик хвоста дёрнулся: я с этим! Да ни в жисть!
Ну-ну. Сама не заметишь, как с пузом придёшь.
Нет, рано мне ещё.
У нас с ней целый диалог сложился. Вот стойкое у меня чувство, что всё она понимает.
Кстати, кошке шлейку сшить бы надо, да приучить к ней. Так животинку телекинезом, если, что хватать удобней будет — ручек-то у неё нет никаких. Да и Венику его кулёк, который вот-вот готов будет, тоже бы ремнями обшить — буду его на грудь вертикально вешать и таскать так — ему поближе к моему средоточию полезно побыть и у меня руки свободны.
А ещё…