— Оме, не стоит так переживать. У мальчика всего лишь банальная простуда. Я его осмотрел, в лёгких чисто, воспаления нет. Вот вам списочек лекарств — мой предыдущий пациент сбегает и принесёт всё, что нужно. Попьёте травки разные. И, оме, — Дитрих склонился над столом, выписывая ещё один рецепт, — я полагаю, что вам тоже необходимо успокоиться… Вот эти капельки вам помогут…
— Да я…, - не нашёлся что сказать я.
— Нет, нет, оме, ребёнок будет здоров. Успокойтесь, пожалуйста, — целитель накрыл своей морщинистой рукой мою руку, — сама Великая Сила не даст случиться ничему плохому. Мы, искусники очень живучи. Вам ли не знать…
Конечно, болезнь ребёнка не смогла задержать нашу подготовку к отбытию из Майнау, но пару декад придётся подождать — это точно. А пока, на время лечения, сборы лекарственных трав прочно прописались в нашем зимовье. Настои, отвары, лечебные ванночки — в этом я быстро стал специалистом.
— Учись, Эльфи, — наставлял я Личного Слугу, заваривая отвар ромашки, — пригодится. Родишь, ребёночек обязательно болеть будет. Они без этого не обходятся. А тут и ты во всеоружии.
— Да что вы, оме, такое говорите! — возмущался Эльфи, — почему обязательно болеть будет? Мой ребёнок болеть не будет!
— Ага, ага, — задрал я голову к потолку. Глаза-то поднять не получается.
А какая, кстати, тут детская смертность? Судя по земным меркам средневековья — запредельная. Процентов 50 точно, а то и больше. Здесь вряд ли меньше.
Так, что учиться лечить детей надо. Мало ли…
В один из свободных дней, когда здоровье Веника уже не вызывало беспокойства и его можно было спокойно оставить на Эльфи, я пришёл в город и решил закончить все дела с Аделькой. Не так давно мне пришла в голову мысль — всё моё окружение говорит по-русски — Эльфи, Сиджи, Ют. Это все те, с кем я ухожу. И только Аделька выбивается из этой картины. Непорядок. Вот, скажем, падаем мы — наш самолёт развалился в воздухе. Ору я: мать-перемать, прыгаем с парашютом!..
Не, не то это…
Чёй-то загнался я…
Но всё равно…
Все говорят, а он — нет. Неправильно. Даже Веник с Машкой на русский откликаются. Короче, решено — ставим Адельке язык.
В кабинете бывшего хозяина дома, там, где Аделька и спал, я усадил его рядом с собой:
— Аделька, я тебя так буду называть, можно?
Омега кивнул головой, любопытство и симпатия донеслись до меня через эмпатическую связь.
— Ты уже большой мальчик и учишься с Сиджи и Ютом… Погоди…, - остановил я вскинувшегося было с благодарностями мальчишку.
— Ты наверняка слышал как Сиджи и Ют разговаривают между собой на особом языке?
— Да, оме, слышал. Так интересно… какой-то язык интересный, — откликнулся Аделька.
— А хочешь научиться на нём говорить?
— Конечно, хочу! Если можно…, оме, — Аделька умоляюще сжал ручки на груди.
Вот так я заручился согласием омеги на установку ему русского языка.
Умостив головку мальчишки на коленях я погрузился в его сознание…
Ну что можно сказать? Аделька недалеко ушёл от Эльфи. Туманная мгла неопределённости. Беспорядочные записи воспоминаний. Хотя такого бардака как у Эльфи не было. Видимо, сказалось совместное обучение с искалеченными омежками. И тоже границы сферы личности терялись в тумане, хотя я чувствовал, что это именно сфера. Пытаясь что-то рассматривать, я заметил какое-то весьма крупное светлое пятно, приблизившись к нему я понял, что это образ того самого альфы-насильника. Альфа стоял со спущенными штанами, в его промежности клубилось тёмное пятно неопределённости — видимо омежка подсознательно пытался вытеснить из памяти страшные для него события. Альфа дёргался, протягивал руки, пытаясь схватить ускользающий образ хозяина сознания. А рядом шла целая череда размытых образов полуголых мужиков разного возраста. Образы наслаивались друг на друга, шевелились, плыли, мелькнуло толстое лицо и сразу за ним проявилась здоровенная альфовская елда с оттянутой назад крайней плотью… Ф-фу-ух… Да что такое-то? Разогнав неясные образы, я обратил свой взор вниз. Там, внизу, где-то подо мной, скорчившись между стопок листков памяти, пождав колени к груди и обхватив себя за плечи, лежал на боку тощий голый омежка. Образ Адельки, как его изнутри видит его же сознание…
И действительно, вспомнил я, когда он нам попался, он ведь на грани был. Хотел умереть… В тринадцать-то лет! Хотя-я… Подросток, психика нестабильна. Они часто склонны к суициду…
Я разом решил разрубить этот гордиев узел — опыт путешествий по сознаниям омег давал возможность предсказать последствия своих действий и надеяться на положительный результат.
Представив себя ярким тёплым шаром солнца, я разогнал мутную хмарь с летающими рожами и членами и поддёрнул к себе тщедушное тельце Адельки.
— Я! Я твой оме! Не бойся, малыш! — транслировал я.