Молчание. Оме расстроен и не пытается это скрыть.
— Вы знаете, оме… — Лисбет запнулся, улыбнулся, но глаза его остались взволнованными, встревоженными, — Вы только не переживайте. Я ничего опасного не вижу. Но по вашему случаю необходим консилиум… И поэтому, после обеда, часов в двенадцать (мы же помним, что тут двадцатичасовые сутки, в Лирнессе вечером темнеет в пятнадцать часов, восход около пяти часов — недалеко от экватора день и ночь почти равны) я приглашаю вас к себе.
Оме пытается забрать свою руку, но я удерживаю и сам едва сдерживаюсь от того, чтобы не коснуться её губами…
— Оме…, - слабо говорит Лисбет, едва сдерживая себя от жалости ко мне, — я подправил вашу поджелудочную железу и печень…
— Оме, почему вы не замужем? — вдруг вырывается у меня — я просто потерял контроль над собой и высказал первую же мысль.
Х-хе! Менталист потерял контроль над собой! Сила Великая, ты слышишь?
Это что же со мной такое случилось? Лисбет рядом со мной. Лисбет рядом…
Лизелот и Эльфи замерли.
— Оме, — слышу я в ответ, — вы сами целитель, — где-то далеко-далеко в словах Лисбета слышится затаённая горечь, — а нам найти супруга… практически невозможно…
(Милое существо приняло меня за целителя. Я омега, искусник, кто же ещё, как не целитель?)
— Д-даже вам? — мой голос дрогнул.
Лисбет глубоко вздохнул так и не отнимая у меня своей руки:
— Оме-целители не могут иметь истинных… Вы же знаете… В том числе и по этой причине нас так мало…
— А… а не истинных?
Лисбет молча смог всё-таки забрать свою изящную ладошку из моих рук. Невесомо коснулся самыми кончиками пальчиков моей рваной щеки… Прошёл к столу. Сел.
Я опустил голову. Желваки ходили под кожей щёк. Хрустнули добела сжатые кулаки. Я заговорил с ним о неприятном ему! Я обидел его! Я ОБИДЕЛ ЧУДО! Бежать отсюда! Бежать надо!
— Сколько я должен, оме?
— Два гульдена, — едва слышно откликнулся Лисбет.
— Оме, благодарю вас, но я не смогу больше к вам придти…
— Ну что вы, оме! — воскликнул Лисбет, выскакивая из-за стола, подскочил ко мне, схватил за руки, — Если вы… Если у вас… сейчас нет денег, то…
— Нет-нет, оме, деньги есть, но…
— Оме! Вам надо лечиться! Обязательно надо лечиться! Вы ещё так молоды! Может быть, вы испугались консилиума? Но это… Надо! — Лисбет с жаром убеждал меня, сжимая мои руки своими, — У нас, у целителей так принято. Ну, вы же сами целитель! Обязательно надо советоваться! Ваш случай очень интересный!
Волны светлого иланг-иланга накатывали на меня. Он, что реально не понимает? Я едва держусь, чтобы не схватить его в охапку и дико, до боли в губах и дёснах, судорожно покрывая милое лицо поцелуями, не начать целовать!
И вырваться не могу!
После лечения сил у меня немного — всё пожирает запущенная регенерация. У меня сейчас должна быть одна задача — лежать и плотно кушать, а тут Лисбет…
А оме продолжал меня убеждать:
— Оме, послушайте меня, оме. Прошу вас! После консилиума мы выберем вам план лечения. Ну, вы же сами целитель! Вы же понимаете! В Чёрном крейсе есть оме Сигилд, он тоже целитель. У них в крейсе военных много и оме Сигилд имеет большой опыт в пластических операциях. Мы вам такое личико сделаем! Оме!
Лисбет отпустил, наконец, мои руки и сжал кулачки под подбородком, уговаривая меня. Лица наши были на одном уровне, несмотря на то, что я сидел на кушетке — сказывалась разница в росте. Тело омеги полыхало всеми цветами радуги.
— Мне…, - прохрипел я пересохшим горлом, — мне нужно время… Может быть, оме… может быть будет возможно прийти не завтра?..
Лисбет выдохнул, молча слушал меня и смотрел как на неразумного ребёнка.
— А послезавтра, — я сглотнул, — или через два дня…
— Но, оме…, в вашем случае важно системное лечение… Я… Нет! Оме, как хотите, но завтра вы должны быть обязательно, — решительно выдохнул Лисбет, стоя передо мной в той же позе, — и ещё. Назавтра я договорюсь с коллегами, поэтому, оме, прошу вас прийти обязательно и не опаздывать! А если вы не придёте, то… Вам будет стыдно, оме!
Я опустил голову. Точно! Мне будет стыдно. Так, что совесть сожрёт меня на корню…
— Запрещённый приём, оме, — шепчу я и закрываю лицо руками, пальцы касаются заскорузлых так и не заживших рубцов.
Эльфи и Улька молчат оба пришибленные транслируемыми мной эмоциями. Сила Великая! За что?! За что мне эта встреча? Ведь я же растопчу, раздавлю это чудо. Я ощерился, сжал челюсти, оскалив зубы. Х-хы. Выдох сквозь зубы.
— Оме… а хотите я к вам приходить буду? — добивает меня Лисбет, — Сейчас нет, а вот потом, как ваш организм стабилизируется… Ну, если вам тяжело…
Руки мои… руки мои дёргаются вверх в диком желании схватить лицо Лисбета. Нежно, дрожащими кончиками пальцев гладить…
Не понимая моего состояния и полагая, что мне просто плохо, Лисбет, притрòнувшись к плечам, наклонился, обдавая запахом иланг-иланга:
— Прилягте, оме…
Лисбет уложил меня на кушетку, присел рядом. Тонкие пальчики нащупали пульс на моей руке…
— Оме, — шепчет целитель своим нежным голосом, — вам надо успокоиться…
Тёплая ручка гладит моё обнажённое плечо.
— Лизелот, подай там…
Звякают склянки, пахнет лекарством. Кошками какими-то.