Шуонхилд, рисуясь перед незнакомцем, кокетливо присел к правой ноге Дагмара и снова начал плести канат, стягивая ногу омеги как колбасу, чёрной смоляной сеткой. Дагмар свирепо вытаращил глаза на темя безвольного омеги, возившегося с непослушным канатом у его бедра. Вот Шуонхилд закончил, разогнулся и Дагмар с ужасом увидел бессмысленный взгляд любовника.
Чему-то улыбаясь, тот, проведя, пахнущей смолой рукой по шее Дагмара, запустил руку в его волосы на затылке (светлые, чуть рыжеватые пряди — старший подкрашивал седину, липли к перепачканным смолой пальцам омеги), сжал их и, чуть задрав лицо Дагмара вверх, поцеловал его в полуоткрывшиеся губы. Дагмар, веря и не веря происходящему, повинуясь возбуждению, бушевавшему в его теле, ответил на поцелуй, а затем, когда их губы уже были готовы расстаться, прикусил зубами нижнюю губу Шуонхилда. Сильно прикусил. До крови. Так он пытался единственно доступным сейчас способом достучаться до сознания омеги. Дагмар ощутил привкус крови Шуонхилда, тот вздрогнул от боли, ещё чуть-чуть он и он бы смог сбросить наваждение пришельца, но…
У нас всё под контролем!
Кольца каната оплели таз Дагмара, поднялись выше и, заставив его выпустить воздух из лёгких, туго стянули талию омеги сумевшего сохранить после четырёх родов её стройность. Большие причудливые узлы упёрлись в кожу живота выше и ниже пупка, причём нижний расположился чуть выше лобковой кости. Продавив кожу внутрь, этот коварный узел заставил на годы уснувший член чуть приподняться. Шуонхилд, видя происходящее, на мгновение пришёл в себя, глаза его удивлённо распахнулись, а затем снова заволоклись пеленой, он, стоя рядом со связанным по рукам и ногам Дагмаром, вдруг упёрся пальцами в его плечо и толкнул омегу назад. Дагмар не смог удержать равновесия, мысленно ахнул и, как был, бревном повалился на пол…
Удара не было — я ж не зверь…
Мягко упав, омега попытался пошевелиться — ему показалось, что оцепенение тела спало, но нет. Не вышло.
Шуонхилд, аккуратно присев рядом в ним, убрал прядь своих длинных волос от лица, стрельнул глазками в пришельца, так и сидевшего без движения в кресле (хе, хе — он ведь на самом деле кокетничает передо мной), невесомо выдохнул и, повинуясь какому-то наитию, перевернул старшего омегу на живот. Нос связанного уткнулся в ковёр.
Хм, пылью пахнет, — не ко времени промелькнула странная для ситуации мысль в голове Дагмара.
А Шуонхилд продолжал действовать. Щиколотки Дагмара были стянуты вместе, его колени под рукой младшего согнулись и ступни ног были притянуты к рукам.
Ох-х… Тяжко. Дагмар даже задыхаться начал. Выпятившийся живот упёрся в пол и дышать стало тяжело. По мановению пришельца колени были разведены в сторòны и стало чуть легче. Шуонхилд же между тем, сел на пол перед лицом Дагмара. Развёл ноги в сторòны и, придвинув промежность вплотную к лицу старшего омеги, приподняв за волосы, положил его голову себе на лобок. Дагмар, прикрыв глаза от снова охватившей его ярости, повернул голову в сторòну и щекой улёгся на живот любовника. В их взаимоотношениях он никогда не позволял себе оральных ласк по отношению к младшему. А сейчас деваться некуда… И это тоже, как его беспомощность, как и полная власть над ним со сторòны пришельца и Шуонхилда всколыхнули в тёмных глубинах личности Дагмара что-то, что вызвало в нём дикое, животное возбуждение.
Шуонхилд же перебирая волосы на виске Дагмара перемазанными смолой пальцами глупо улыбался. Сегодня ночью он, что-то делал такое… чего никогда не делал в жизни. И это… оно нравилось ему, возбуждало…
Шуонхилд вздохнул и его член, шевельнувшийся где-то под скулой лежащего головой на его лобке Дагмара, выдавил из себя ещё одну каплю прозрачного преякулята.
Тогда младший омега приподнял голову Дагмара выше, бережно уместив его лицо в ладонях. Голова старшего закинулась к самым плечам, Шуонхилд склонился, разведя ноги ещё шире, вытянул губы, сивые волосы его свалились с головы, закрывая обоих и они слились в долгом чувственном поцелуе. Ярость и злоба Дагмара отступили куда-то и только возбуждение от близости любовника и собственной беспомощности, вносили в ситуацию режущую остроту чувств, всколыхнувших давно уснувший внутренний мир омеги. Он опустил лицо в промежность Шуонхилда так, что крохотный член младшего оказался где-то у гортани. Тяжело выдохнул.
Любил ли он Шуонхилда? Нет, конечно. Эммерих был его истинным. Давно, лет двадцать назад они поженились. Тогда же его супруг стал его истинным. И они любили друг друга. Любили так, как могут и должны любить истинные. Как это и бывает в этом мире. И Дагмар продолжал любить Эммериха и сейчас. Но… Омега родил четверых. Трое выжили. Последний… Новорождённый мальчик-омежка умер через две недели.