Дагмар закаменел в своём горе. Смерть новорождённых была сравнительной редкостью в среде дворян. Он попытался поделиться своей скорбью с супругом. Тот горевал вместе с ним — сказывались эмоции, приходившие по связи истинных. Целители сказали, что Дагмару очень нежелательно иметь детей. И супруг через некоторое время женился снова — в Тилории в очередной раз изменилась политическая ситуация, со сменой короля начали складываться новые политические блоки и придворные партии и барòн фон Краутхайм искал союзников. В семье появился Кирс. Женитьба Эммериха произошла с ведома Дагмара. Более того, кандидатура Кирса появилась с согласия старшего супруга. Но… Кирс в сознании Дагмара навсегда стал ассоциироваться со смертью сына. И он возненавидел ни в чём неповинного омегу. Синхрòнизации между ними не возникло. Дагмар всячески этому противился. А когда Кирс родил Ёрочку и Кларамонда, ненависть Дагмара перешла и на них. Кроме того, Ёрочка был альфой, а, следовательно, конкурентом Лиутберта. Кирс замкнулся в себе, оставшись один. Эммерих любил Кирса — по другому и быть не могло. Но Дагмар постепенно подминал под себя все домашние дела — Эммерих был очень сильно загружен по службе — в министерстве иностранных дел Тилории и делами дома занимался мало. Там слово, здесь многозначительный взгляд или молчание, деланное безразличие в постели или, наоборот, нарочито страстное соитие, после которого в расслабленный сексом мозг альфы вкладывались нужные мысли. И вот уже дети Кирса почему-то оказались под пристальным взором отца, придирчиво выискивавшего в них мнимые недостатки. К Кирсу Эммерих тоже охладел, чем несказанно ранил чувствительное сердце любящего супруга. А Дагмар шептал и шептал. И если бы всё так и оставалось как есть, то у Эммериха так бы и осталось два супруга. Но…
В результате интриг партии брата короля герцога Джанаса Торпатинна, Эммерих фон Краутайм лишился поста заместителя министра и только своевременный брак с одним из многочисленных сыновей-омег Адальберта фон Штекборна, фаворита короля, позволил барòну фон Краутхайму благополучно соскочить на должность посла Тилории в Лирнессе. В семье Эммериха появился третий супруг, а само семейство выехало в Лирнесс, что, с учётом произошедшего позднее, оказалось только к лучшему. Барòн воспылал к новому супругу любовью, от щедрот отца семейства перепало и Дагмару и Кирсу. На некоторое время в семье посла (уже посла) воцарилось спокойствие. В последствии Кирс с грустной улыбкой вспоминал эти недолгие месяцы. А затем Дагмар снова начал свои интриги, перетащив Шуонхилда на свою сторòну. Между омегами установилась синхрòнизация и Дагмар во многом стал для Шуонхилда авторитетом…
Сейчас Дагмар, возбуждённый грубым связыванием и негодующий по поводу действий Шуонхилда, по уши залитый адреналином, тяжело дышал в промежность младшего омеги и чувствовал, что неукротимая злоба по какой-то причине переходит в такую же неукротимую, ненасытную похоть.
Вдыхая запахи возбудившегося члена Шуонхилда и его промокшего ануса он вытянул губы и осторожно прихватил ими нежную тёплую плоть. Солоноватая капля преякулята растворилась на языке и Дагмар, чувствуя, как его опухшие губы зудят от желания, втянул безвольную тряпочку члена Шуонхилда в горячую глубину своего рта.
Шуонхилд вздрогнул, подался вперёд, проталкивая нерабочее орудие любви глубже в рот Дагмара. А тот, захватив бледный член, работал языком, прижимая его к нёбу и стараясь не цеплять зубами. Шуонхилд, смелея, надавил на затылок старшего омеги, плотнее прижимая его к лобку.
Пришелец, всё также недвижимый, безучастно смотрел на происходящее перед его глазами действо. Никто из омег не отвлекался на него и не заметил, как палец сидящего едва заметно дрогнул и материализовавшийся из воздуха хлыст с кожаным шлепком на конце, со свистом рассекая воздух, обрушился на белую ягодицу Дагмара. Багровая полоса вспухла на нежной коже. Омега дёрнулся от боли, с шипением втянул воздух через нос — рот был занят. Попытка рефлекторного сжатия челюстей и, как следствие, прикуса члена Шуонхилда была пресечена на корню.