Спи — кладу руку на горячий лоб. И тебе приснится хороший сон. И сон снится. И Клар видит во сне Ёрочку. И Ёрочка протягивает к нему руки и обнимает братика, гладит длинные волосы и шепчет на ушко, что у него всё хорошо и он будет учиться в Схоле (настоящий Ёрочка ещё не знает, что будет учиться в Схоле), потому что он стал искусником. А потом он обязательно встретится с ним и позовёт его в гости в Схолу и познакомит его со своими друзьями и новыми учителями. Кларамонд плачет во сне и не хочет отпускать братика, но тот целует его в лобик, в глазки, снова шепчет, что у него всё хорошо и пусть он, Кларамонд скажет об этом папе, которого Ёрочка очень любит. И Кларамонд, даже стонавший во сне, успокаивается и засыпает спокойно. А утром он расскажет папе о своём сне и успокоит его…
Ну, а мне пора…
Есть у меня ещё пара пациентов. Вот рассветёт и займусь ими — размышлял я, сидя в кабинете и заново просматривая письма посла Тилории. Веник спал, раскинувшись в кроватке. Пора и мне прилечь.
Проснулся от возни мелкого у меня под боком. Пора уже? А, точно. Вон Аделька утопал в школу — в открытое окно кабинета, совмещённого широкой аркой со спальней, было слышно, как мальчик осторожно прикрыл входную дверь, что-то негромко сказал Машке и, спрыгивая по ступенькам длинного спуска к улице, заторопился на первый урок.
Охо-хо-хо, вставать надо. А неохота… Всю ночь где-то колобродил… Да…
Кто там у нас сегодня завтрак готовит?
Как-то так сложилось, и я эту ситуацию поддерживал сознательно, что готовили мы по очереди (вот вам и маркиз!). На кухне на стене висел график на месяц и там ступеньками из квадратиков было отмечено, чья очередь кашеварить — я, Аделька, Эльфи и Сиджи с Ютом (они варили в паре). И надо сказать, что все с нетерпением ждали моей очереди. Ещё бы! Оме обязательно что-нибудь придумает необычное, мало того, напитает своё варево Силой, так, что за уши не оттащишь. А мне действительно нравилось готовить. А сварить что-то раз в четыре дня не так уж и напряжно. Кроме того, поваренная книга Хени и Дибо, привезённая нами из Майнау, как-то легла на душу и я с удовольствием извлекал из неё изыски высокой кухни, чем и баловал подопечных.
Дымком тянет — значит, либо Эльфи, либо Аделька сегодня нас кормят (я, Сиджи и Ют готовили с помощью пирокинеза).
Зевая и почёсываясь, поволокся в туалет. Потащил с собой и горшок мелкого.
Затем, накинув халат, умыв голозадого Веника и подхватив его на руки, спустился в кухню. Эльфи, что-то напевая и слегка покачиваясь из сторòны в сторòну стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюльке. Неслышно подошёл к нему сзади, чмокнул губами за ушко.
— Ой…, - выдохнул омежка, увлечённый помешиванием каши, — оме…, - повернулся он ко мне и, закинув руки мне на шею, прильнул к груди, вдыхая мой запах. Удерживая Веника на руках, тут же запустившего ручки в чёрные волосы Эльфи, я с удивлением почувствовал шевеление в просторных труселях, которых много нашил себе в порядке тренировки к шитью костюма на бал. Эльфи у нас уже с заметным животом и сейчас прижав его ко мне, наверняка чувствует мою реакцию, вон сморщил нос в улыбке, да и в эмпатии что-то такое проскользнуло.
Я повёл носом. Горит. Горит же!
— Эльфи! Горит! — толкнул я омегу грудью.
Тот спохватился, отодвинул кастрюлю с кашей — была рисовая на молоке, в сторòну от конфорки и принялся за яичницу с беконом.
— Что тут у вас горит, оме? — это Ют по дороге в туалет просунул белую головку в дверь кухни и Сиджи, тут же воспользовавшийся заминкой товарища, дразнясь, высунул язык, проскользнул в туалет и запер за собой дверь.
— Сиджич! Какой ты противный! Я первый был! — дёрнул дверную ручку Ют.
Веник, повернувшись у меня на руках, сквозь пряди моих нечёсаных с ночи волос сверкал любопытным глазом на омежку.
— Юточка, сходи наверх, — предложил я, — заодно гостя нашего проверь.
— Ой, точно, — подхватился мальчик и, осторожно топая протезами по ступенькам, пошёл на второй этаж.
Вот такое вот утро. Одно из многих, здесь в Лирнессе.
Расстелив специальную, только для него, тонкую подушечку на высоком стульчике, я посадил Веника за просторный стол, стоявший у нас на кухне — как-то так сложилось, что завтракали мы на кухне, сел на табурет позади дожаривавшего яичницу Эльфи, прихватил его за теперь уже с трудом нащупывавшиеся косточки таза и, развернув к себе, потребовал:
— Чеши.
Привилегия причёсывания моих волос принадлежала только Личному Слуге.
Большая сковорода с яичницей с беконом сразу на четверых была отлевитирована с горячей плиты на стол, на подставку из душистого сандалового дерева.
— Ох, господин мой, я как-то и не знаю даже…, - носик Эльфи сморщился в улыбке, — мне подготовиться нужно, вы такой нетерпеливый…
Шутит он. Шутник.
— Давай-давай, — я легонько щёлкнул омегу в выпяченный на животе пупок, заметный сквозь рубашку тонкого полотна, — действуй…
Ах, оме — Эльфи в притворном возмущении вскинул глаза наверх, что же с вами сделать! выбрался из моих объятий и вышел из кухни за расчёской и зеркальцем (вот оно-то мне особо и не нужно, но…).