Также толпясь и натыкаясь друг на друга омеги вернулись из ванной.
— Эльфи, радость моя, а покажись-ка мне, — остановил я Эльфи.
Лило также замер посреди комнаты. На Лило были надеты трусики в виде кружевных шортиков и они не привлекли моего внимания. А вот на Эльфи… На Эльфи были надеты самые настоящие кружевные стринги.
Махнув рукой Лило, я отпустил его и он тут же залез под одеяло, укрывшись им до самого подбородка. Эльфи остался стоять, обхватив себя за плечи руками. Я обошёл его вокруг, осматривая стринги. И если спереди малюсенький член Эльфи прикрывал треугольничек ткани телесного цвета, то сзади все трусы состояли только из трёх веревочек.
— Ты где это взял? — спросил я, удивляясь такому прогрессу в деле пошива нижнего белья.
— Оме, — Эльфи весь трясся, покрывшись крупными мурашками гусиной кожи, — это мне дядя прислал из столицы, но у меня больше нет…
— Ладно, лезь под одеяло, — разрешил я и Эльфи шмыгнул под бочок к Лило, плотнее вжавшись в него спиной и прижимая его к стене.
— Ну что, успокоились? — поинтересовался я, снова садясь на кровать и чувствуя эмпатией, что омежки действительно стали спокойнее.
— Да, оме…, - ответили сразу оба.
— Ну тогда спите, — ответил я, и хлопнув по коленям собрался встать.
— Оме, не уходите…, - со слезами в голосе попросили омеги хором.
Опять паника. Что же с вами делать-то? Ведь так и не заснут. А спать по ночам надо.
— Ну ладно, слушайте…, - я погладил по волосам обоих омег, — расскажу я вам историю, — и начал, вспоминая:
Ну как дети, честное слово. Омеги, плотно прижавшись друг к другу, блестящими глазами заворожённо смотрели на меня и ждали продолжения.
Нет, так дело не пойдёт. А ну-ка, спать. Применив гипнотическое воздействие, я усыпил Эльфи и Лило, прислушался к их эмоциональному фону — было спокойно, и погасив свет, вышел из комнаты.
На первом же обеде у коменданта я попросил Янку и Оле взять с собой побольше жареного с овощами мяса, бывшего в тот день второй переменой блюд. Янка и Оле, мотивируя свои действия тем, что их оме сильно проголодались, наложили целое блюдо аппетитно зажаренных отбивных с овощами и захватили несколько крупных ломтей хлеба. Всё это было доставлено в наше с Шиарре обиталище и водружено на стол в гостиной.
Шиарре опять нырнул в свои винные запасы, манерно оттопырив мизинец на руке, пил розовое вино с сильным ароматом клубники и смотрел на меня, каждый раз по кошачьи щуря глаза, как отпивал из бокала.
Я, распорядившись о том куда поставить блюдо с мясом и овощами, приступил к расспросам Янки и Оле: логично было бы предположить, что если Эльфи и Лило донедоедались до панических атак, то и с нашими слугами возможно что-то подобное.
В итоге выяснилось, что в результате введённого комендантом осадного положения (и вполне обоснованно!) всем слугам замка прекратили выдачу мяса в пищу.
Посмотрев на молчавшего Шиарре, который в ответ на мой пристальный взгляд только вздёрнул левую бровь, я поручил Янке как старшему разделить мясо, овощи и хлеб на 4 части, две из них отнести к Эльфи и Лило, а две оставшихся съесть самим Янке и Оле.
Янка и Оле было заартачились, выдвигая такие «серьёзные аргументы», как то, что эта пища со стола оме и её не годится есть слугам, но их возражения быстро пали под натиском моих доводов.
Я сказал, что если слуги решили меня расстроить, то я не могу им в этом препятствовать, но в этом случае они будут вынуждены ночевать в саду, я лично найду им там место для ночёвки под открытым небом и прослежу, чтобы они не сбежали в помещение. Аргумент был убойный и Янка с Оле, скрывая довольные мордашки, быстро заточили свои порции роскошной по военному времени еды.
Как Эльфи и Лило, закончив свою работу, вернулись к себе я не видел — был в библиотеке, но вечером перед сном они, поминутно переглядываясь, и переминаясь с ноги на ногу заявились в гостиную и робко попросили, по-прежнему говоря по очереди:
— Оме Ульрих…
— А можно
— Нам ту историю
— Которую вы
— Нам рассказывали
Сидевший недалеко Шиарре хмыкнул и, глядя на меня, вопросительно поднял бровь. Янка и Оле переглянулись.
— Я зайду, идите, — махнул я рукой маникюршам и они, одновременно улыбнувшись и подталкивая друг друга, удалились в свою комнату.
— Ну, и что это было? — спросил Шиарре.
— Да так, не бери в голову, — ответил я, шевельнув кистью, — я сейчас приду, иди ложись.
Когда я поднялся и вышел из гостиной, эмпатия донесла до меня какой-то смешанный набор чувств от Шиарре. Вроде и рад, что я спокоен, а вроде бы и недоволен, что я к маникюршам хожу. Ревнует что ли? Только этого ещё не хватало.