Эльфи и Лило в сумерках лежали крепко обнявшись и даже вцепившись друг в друга. Видимо по-прежнему боялись темноты. Я снова присел на кровать рядом с ними и, протянув руку как в прошлый раз, по очереди погладил обоих омег по голове.
— Продолжаем:
Лило, лежавший у стенки с закрытыми глазами, выдохнул в затылок Эльфи. Я опять протянул руку к омегам, успокаивая их. Спите «жители Багдада» — всё спокойно. Расслабившиеся омеги под моим воздействием, заснули тихо дыша. Я поднялся и вышел, осторожно прикрыв дверь.
Янка и Оле, неслышно двигаясь и изредка о чём-то переговариваясь тихими голосами, прибирались в гостиной. Телеметрия подсказала мне, что Шиарре уже был в спальне.
Я, пройдя мимо заметивших меня омег, зашёл в полумрак спальни и протелепатировал Янке, чтобы они с Оле пока не входили.
Шиарре лежал на кровати на спине полностью раздетый. Не спал. Ревнует всё-таки.
Я, как был, не раздеваясь запрыгнул на кровать и всем своим теперь уже немаленьким весом придавил худощавое тельце оме. Полностью распростёршись на нём, я приблизился к уху Шиарре и, накрыв нас обоих копной моих свалившихся волос, прошептал жарким шёпотом:
— Ты что же это? Ревнуешь?
Шиарре молчал подо мной, кусая губы. Да! Он ревновал! Ревновал, свирепо ненавидя Эльфи и Лило. Нет, нам такой хоккей не нужен. Я придушил Шиарре ошейником телекинеза, переключая его чувства с ненависти на возбуждение.
Встав с несмеющего вздохнуть оме, я нашарил на стене шарик освещения и зажёг его. Полумрак спальни развеялся. Стянув с себя рубашку, я телекинезом вздёрнул лежащего оме вверх. Сформировал телекинетический шест и как можно туже и больнее растянул на этом шесте руки Шиарре.
Запустив руку в волосы оме, дотянулся растопыренными пальцами до его затылка и, ухватив волосы у самого основания потянул, поднимая голову оме вверх лицом ко мне. Резко ослабив ошейник позволил Шиарре нормально дышать.
Значит так, да? — между нами снова начался молчаливый диалог. Слушать меня мы не хотим? С безмолвным вопросом я смотрел в глаза оме.
Нет! Чуть дёрнул уголком губ Шиарре. Его ресницы презрительно опустились. Зрачки глаз дёрнулись, указывая на место, где спали Янка и Оле. Они рядом и мне не жалко тратить тебя на них!
Да-а?! Вот как? А меня ты спросил? Снова безмолвно спрашиваю я. Чуть нахмурив брови также молча поясняю — те тоже рядом. И не тебе решать на кого мне себя тратить.
Как скажешь! Снова чуть улыбнувшись ответил оме. Всё для тебя!
— Сучонок! — ласково с угрозой протянул я вслух, привлекая распятое голое тело оме к себе.
— Да! — с вызовом и предвкушением боли и удовольствия ответил он.
Я увеличил диаметр видимого только мне энергетического шеста до полуметра и начал медленно проворачивать его, наматывая тело Шиарре на получившееся бревно и тем самым поднимая тело оме вверх. Эмпатия доносила до меня его нарастающее возбуждение. А зная Шиарре, секс без боли для него невозможен. Поворот бревна заставил его выгнуться грудью вверх, через гладкую кожу худощавого тела выступили косточки рёбер. Ноги оторвались от пола и Шиарре повис в воздухе. Он часто-часто дышал возбуждаясь всё сильнее.
Я отстранился от оме, отпустил его волосы и опустил взгляд вниз — ноги Шиарре безвольно висели не касаясь пола. Непорядок. Окутав голубовато блеснувшим силовым коконом каждую ногу по отдельности, я начал разводить их в сторòны, сажая висевшего в воздухе оме на поперечный шпагат. Тонкие мышцы его бёдер напряглись, доставляя ему нестерпимую боль. То что надо! Шиарре шумно сквозь зубы втянул воздух и приподнял голову чтобы взглянуть мне в глаза.
— Ну, ну, мой хороший, терпи, ты же любишь, чтобы было так, — почти прильнув к его лицу и чуть сместившись к правому уху оме, я жарко прошептал, отдувая его волосы в сторòну.
Шиарре, зафиксированный и судорожно дышащий, погружался в пучину боли и наслаждения.
Съёжившийся член и яички оме выступали между его растянутых почти горизонтально ног. Я похлопал его по внутренним поверхностям бёдер, пытаясь расслабить растянутые до предела мышцы и провёл кончиками ногтей по нежной коже мошонки, перейдя на вздрогнувший член.
— А вот и наша радость, — сообщив заговорщицким шёпотом в то же ухо Шиарре, я сформировал у него внутри рядом с простатой виброяйцо и запустил его.
Шиарре снова судорожно вздохнул. Я чуть отстранился и стал пристально смотреть в его лицо. Ноздри Шиарре раздувались, зрачки широко открытых глаз расширились. Кусаемые губы припухли и влажно блестели. Подняв руку к его лицу и едва касаясь пальцем, я стал осторожно обводить контур его губ. Оме попытался ухватить мои пальцы своими губами.