— Давай попробуем перевернуться, — предложил я Мунике, которая, как я чувствовал и видел — хвост её начал метаться из сторòны в сторòну, постепенно увеличивая амплитуду махов, начала паниковать. Судя по всему в публичном сексе для неё ничего необычного не было, как и для всех окружающих демонов, а вот боль — её и моя, пугали нагу. Да ещё и грозящий вот-вот наступить перегрев — про него я помнил с прошлого раза.
Повинуясь мне, она медленно начала поворачиваться на спину опускаясь в воду глубже и глубже, так, что в конце этой операции я оказался лежащим на ней сверху. Удобно… если бы не зажатый член. Переворачиваясь вместе с нагой я чувствовал, как в глубине её тела двигаются сильные мышцы. Тело, приспособленное к передвижению ползком, было очень сильным хотя по внешнему облику наги этого сказать было нельзя. Вот у Аул Бит…
Хозяйка домена оказалась легка на помине. Послышался мерный стук копыт и огромная тень упала на порог банного павильона. Она вошла внутрь, сразу заполнив собой просторное помещение. Меня придавила аура старшего демона и я спрятал лицо на животе Муники, а мой хвост, не найдя привычной ноги, обвился вокруг тела наги.
— Я его ищу, — прогудела демоница, пряча улыбку, — а он тут…
Звякнул браслет на шевельнувшейся кисти левой руки и меня приподняло над нагой, член всё ещё зажатый внутри Муники, натянулся как резиновый, доводя меня до безумия резкой болью и, вдруг, с влажным чмоком, опухшая посиневшая головка выскочила из наги, а взвился в воздух, подтолкнутый телекинезом демоницы.
— Пошёл отсюда! — напутствовала она меня, шлёпнувшегося на четыре точки посреди лужайки, через которую шла дорожка из каменных плит.
Подскочив и не обращая внимания на саднящую боль к члене, я рванул к углу, за которым был вход в дом — оттуда-то я и пришёл к павильону. Забежав в коридор с факелами, я присел к стенке от невыносимой боли. Осторожно взяв в руки горячий опухший член, увидел сине-багровую головку, раздувшуюся от зажима и грубого выдёргивания, чуть не плача, шмыгая носом, начал дуть на неё. Поток воздуха, казалось обдирал несчастный орган, а я, вытирая нос рукой, дул и дул на головку, пока не стало немного легче. Идти так, как я ходил раньше — просто хлопая длинным членом то по одному бедру, то по другому, было нельзя. Поэтому, взяв пострадавший орган в руку, поминутно вытирая набегающие слёзы и время от времени опираясь на стену, побрёл в сторòну дворика футок — по моим расчётам там уже всё должно закончиться, а за двориком есть комната с кроватью, она-то мне и нужна…
Так, с опухшим членом в руке, я и провалился сквозь пол коридора.
— Господин ректор должен был назначить мне провожатого к источнику Силы, — стою я в приёмной перед секретарём.
Тяжёлая аура, сопровождающая меня с момента смерти Кларамонда и так никуда не девшаяся, давит на молодого альфу, вскочившего при моём появлении, заставляя его лицо побледнеть.
— Да-да, оме… ваша светлость, — поправляется он, — сейчас… Господин ректор давал указание… — секретарь суетливо роется в бумагах на столе.
Находит нужную.
— Бир, — поворачивается он к сидящему у стены на стуле омеге средних лет, — проводи его светлость к господину десятнику стихийного факультета.
Дрожащая рука секретаря протягивает Биргиту, подвизающемуся в приёмной ректора курьером и сейчас сидящему на стуле не живому и не мёртвому, распоряжение ректора.
Медленно поворачиваю голову и смотрю на него. Во мне нарастает жажда убийства и все находящиеся в приёмной её чувствуют. А тут опять оказался уже знакомый мне омега, заходивший в прошлый раз к ректору с папкой для бумаг, тот, которого я хотел напугать.
Грёбаные бюрократы! Меня, великого маркиза Аранда, заставляют ждать! — прòносится по просторному помещению всплеск моих эмоций.
Тонко пискнув, омега с папочкой, зажмурившись, сползает по стене, приседает, съёживается и прикрывает светленькую головку папкой.
Дверь в приёмную распахнулась и из коридора врывается, по другому это не назвать, Максимилиан.
— Ваша светлость! — он прихватывает меня за локоть.
Я поворачиваю своё помертвелое лицо к нему и глаза десятника округляются, а рука отдёргивается.
— Ш-што? — шиплю я, поскольку челюсти закаменели от гнева.
— В-вы… я за вами, — выдыхает, наконец, Максимилиан.
— Идёмте, — соглашаюсь я с ним.
Не глядя, протягиваю руку к Биргиту, и с листком распоряжения в руках, дёргаю его телекинезом за собой — если уж поручили выполнять, то пусть работает!
— За что вы так с ними?
Да, действительно, что-то я разошёлся…
И, ведь, на пустом месте. Бумагу написали, провожатого выдали. Не иначе — вразнос иду. А это плохо… плохо…
Тогда, после демонического сна, как будто, что стрòнулось во мне. Апатия, разъедавшая личность, исчезла и я, не теряя времени, костеря себя последними словами и собрав волю в кулак, зажав, таким образом, внутреннего демона, рванул домой.
Появился в нашем дворике, перед домом. Сжавшись ещё больше и задавив ауру ужаса, корча рожи, вспомнил (вспомнил, чёрт возьми!) сферу комфорта, которой окутывал Лисбета и Эльфи на балу. Прикрылся ей и шагнул к порогу.
Будний день…