Дома только Веник, Эльфи и Вивиан. Да Машка ещё. Остальные на учёбе. Аделька в крейсовой школе, остальные в Схоле искусников.
Первой моё появление учуяла кошка.
С трагическим мявом она выскочила из двери, кинулась под ноги, затем отскочила, встала на дыбки и начала светящимися синевой когтями драть косяк входной двери. От косяка полетели щепки. Потом снова кинулась мне в ноги, заплела их так, что я чуть не упал и был вынужден сесть на скамейку у стены дома. Здесь кошка дала себе полную волю. Увидев, что я сижу, заскочила мне на колени, мокрым носом ткнулась в подбородок и начала, блаженно жмурясь, с упоением месить толстыми лапами колени, живот, грудь. Остановилась и начала с остервенением тереться об грудь головой.
— Маша, лысину протрёшь… — успокаивал я кошку, водя по её спине рукой с чёрными теперь уже когтями — ставшие длинными ногти по-другому и не назвать.
Какие доводы смогут остановить истосковавшуюся животину?
Блеснув стёклышками, входная дверь медленно отворилась. Из-за косяка наполовину выглянула сивая головка.
Веник.
Малыш присмотрелся и, узнав и видя, что опасности от меня нет — вон кошка что выделывает! В криком:
— Папа! Папа! — раскинув ручки, кинулся ко мне.
В доме что-то звякнуло, разбилось…
Я подхватился со скамьи, Машка при этом спрыгнула на пол, и, закружив Веника, подкинул его вверх, к перголе, увитой листьями лозы сквозь которые пробивались лучи Эллы.
Он засмеялся во всё горло, а я подкинул его ещё раз. Поймал и обернулся к двери в дом. На пороге, вцепившись в косяк и привалившись к нему головой, стоял Эльфи… за ним Вивиан…
… И были обнимашки и расспросы. И поцелуи. Вполне невинные. В лобик и щёчку. Эльфи и Вивиана.
А соскучился я по ним… соскучился…
Живот Эльфи подрос ещё больше. Осматривавший его Лисбет, который превратился в нашего семейного доктора, сказал, что родов надо ждать, максимум, в течение пары декад. Аделька учится на пятёрки и только о вас, оме и говорит. Сиджи с Ютом и Ёрочкой ждут вас, оме! Виви, вот тоже — Эльфи, вываливавший на меня новости, указал на прижавшегося ко мне слева омегу. Сам он обнимал меня справа, а Веник не давал ступить шагу, вцепившись в меня спереди…
Да…
Я был всё ещё слаб и Виви отвёл меня под руки наверх. Остальные увязались за нами.
В спальне я стянул с себя истрёпанную одежду и Эльфи сдавленно охнул, увидев моё тело. В четыре руки они расположили меня в спешно набранной ванной и также в четыре руки, под пристальным взглядом Машки и Веника, следившими чтобы их драгоценный папочка и хозяин не потерпел, не дай Сила, какого ущерба, был до скрипа отмыт от морской соли и всякого другого нахватанного мной за время войны с пиратами.
Эльфи по-старушечьи охал, разбирая мои путаные патлы и сокрушаясь по поводу их состояния — пока он их промывал, набрал пучок вылезших волос. А поводу ногтей сказал, что теперь их подпиливать придётся у точильщика ножей… Шутник, блин… Как будто мне это всё нравится!
Отмытого, меня уложили в кровать. Вивиан и Эльфи увели Веника — дескать, дай оме поспать, а Машка, категорически отказавшись уходить, осталась на страже…
И вот я в Схоле. Отоспался часок и пришёл.
Заглянул на факультет. Оказался затискан с воплями выскочившими из-за стола детьми. Пожал крепкую сухую руку Максимилиана. Всё это под сферой комфорта.
А пока шёл в приёмную ректора, силы и самообладание меня покинули, сфера пропала и туда я вошёл, как ужас, летящий на крыльях ночи.
В сопровождении десятника факультета стихийников, поёживавшегося от моего присутствия, мы долго шли коридорами и переходами, спускаясь под Схолу ниже и ниже. Коридоры были ярко освещены шариками, по мере спуска концентрация Силы возрастала. Разглядывая стены, я ясно видел, как менялась архитектура Схолы от столетия к столетию. Вот полированный мрамор, переходит в такой же полированный гранит и диабаз, вот они сменяются кирпичной кладкой — весьма искусной, надо сказать. Вот кирпич меняется на блоки из дикого камня, а вот появляется выпуклая полигональная кладка из базальта. Камни подогнаны так плотно, что не то, что лезвие ножа, лезвие бритвы не просунуть. За многие столетия камни стен отполированы тысячами и тысячами касаний рук бесчисленных адептов Силы. Потёртые плиты пола помнят ноги альф и омег, поколениями сменявших друг друга в попытках постигнуть Великую Силу и её замысел по отношению к жизни на этой планете.
И вот полумрак просторного круглого зала — осветительные шарики горели только по периметру стен, высоченный потолок которого, метров пятнадцати, не меньше, подпирают колонны полированного камня. В центре зала стоит небольшая хижина, примерно того же размера, что и наше зимовье в овраге. Хижина сплетена из растительных волокон и, судя по всему, регулярно подновляется — видны свежие латки на стенах и крыше.
Всё пространство вокруг хижины до самых каменных скамей без спинок, расположенных концентрическими кругами, замощено плитами базальта. Плиты такие же истёртые, как и в коридорах.