Я, телекинезом, осторожно удерживаю маленького целителя — когда ещё увижу его вот так — прямо перед собой. Безуспешно посопротивлявшись, он сдаётся. И только с горестным видом протягивает свою ручку ко мне, к моему лицу. Дотрагивается до моей щеки, проводит по волосам… Всё его существо сейчас разрывается от переживаний за меня. По правде говоря, мне и самому несколько беспокойно за своё состояние. Как это так — два удара в минуту? Но я же себя нормально чувствую! Если, конечно, не считать мой эмоциональный вампиризм. Я раньше так не делал. Вот и сейчас, ошеломлённый силой переживаний Лисбета за меня, я тяну и тяну из него эти эмоции, напитываясь сам до такой степени, что мне просто становится комфортно. Омега же, послуживший для меня донором, успокаивается и я, чувствуя это, решаю отвлечь его от мыслей о моём здоровье:
— Оме Лисбет… Вы помните, как-то мы с вами говорили о вашем докладе на факультете целителей? О докторской диссертации…
Ручка целителя дёрнулась и я прижимаю её к своей щеке, задерживая, а щёки Лисбета снова вспыхивают. Он помнит. Он всё помнит.
— Так вот… — продолжаю я вкрадчиво, — может быть, мы с вами перейдём к непосредственному изучению… скажем так… предмета вашего будущего доклада?
Личико целителя заливается краской, что называется до корней волос, а я коварно продолжаю:
— Смотрите, оме, вот моя грудь… перед вами… и если вы протянете руку и пальчиком дотрòнетесь до соска… вот так…
Телекинезом, преодолевая сопротивление Лисбета, вытягиваю его вторую руку к себе, оттопыриваю указательный пальчик и начинаю водить им вокруг своего соска. Он стремительно твердеет. Прикосновения к нему становятся мучительно-резкими, где-то внизу, ниже пупка, наливается, начинает тянуть, заставляя мечтать о несбыточном (попросту, кончить не могу!). Лисбет будто под гипнозом — хотя я его не применял — заворожённо смотрит на происходящее с моим соском, розовые губки его чуть приоткрываются, показав самые кончики белоснежных зубов. Волна желания, пришедшая от него, захлестнула меня и тут же схлынула, поглощённая мной… Хм-м… эмоции вкус имеют. И вот эта вот волна от Лисбета принесла мне вкус ванильно-фисташкового пломбира… Наваждение немного отступает от омеги — я же поглотил большую часть его эмоций, и сейчас он чувствует, что…
Ах-х!
И будто перчика добавили в сладость — так проявилось чувство стыда — Лисбет почувствовал у себя в штанишках эрекцию!
Запунцовев ещё больше, он пытается тянуть обе удерживаемые мной руки к себе. Я отдаю ему ту, что водила пальчиком вокруг соска, а вторую, накрыв его ладошку сверху своей, перемещаю к губам и целую в самую серединку:
— Ну, что вы, оме… что вы? Не бойтесь… это нормально… вам ли не знать?
А в голове у меня разум работает, анализирует — оказывается, эмоции искусников для меня гораздо вкуснее. Имел возможность сравнить: Джолент, Лисбет теперь вот и Элл, супруг ректора. Разница ощутима.
Но с искусниками проблема — пока я сталкивался только с целителями. Как выяснилось ещё на факультете, Великая Сила допускает для них возможность некоторой жизни с эмоциями. А как с альфами? Где альфы-искусники возьмут для меня эмоций? Те же ректор с адмиралом. За обедом они оба были спокойны как камни. Кивали, улыбались в ответ на реплики Элла, но в эмоциях — ноль. Полный.
А между тем, Лисбет засмущавшись окончательно, прикрыл ладошкой промежность и опустил голову так низко, что передо мной оказался его пробор в волосах. Носа моего достиг восхитительный запах феромонов целителя, перебивший запах иланг-иланга. Смешавшись, оба запаха превратились во что-то немыслимо прекрасное — так мне показалось. Роза, нарцисс, чуть терпкости бергамота и немного сандала. Умопомрачительно свежо, лакомо и сладко. Или это он благоухает только для меня?
Чтож, не будем вводить в ещё большее замешательство несчастного, попавшегося мне в руки омегу.
Телепорт в дом Лисбета, прямо в спальню. Сжавшийся от неловкости, целитель у меня на руках, красное лицо вжалось в моё плечо и прячется на моей голой груди. А я бессовестно пью и пью его эмоции. Без разбора, тяну и тяну и не могу насытиться этой великолепной смесью, тем более приятной, что она направлена на меня.
С тоской и сожалением отрываю от себя лёгкое тело омеги, усаживаю его на кровать и, опустившись перед ним на колени, кладу на них свою голову. Посидим ещё немного, а там…
Лисбет и сам изнемогает под моим воздействием. Он прекрасно знает о моей к нему симпатии или может быть чем-то большем, но сам он… боится себе признаться в тех чувствах, что испытывает ко мне. А что он испытывает? Ну-ка, ну-ка…