Скинув плащ и завернув рукав куртки, голым локтем попробовал температуру воды в бадье — показалось горячевато. Добавил дождевой. Удерживая телекинезом Веника над корытом и осторожно поливая его тёплой водой, промывал тёмненькие волосики, глазки, промежность. Яички, вроде бы на месте — крипторхизма нет. Веник разнежился в воде, открыл глаза и смотрел на меня. Я поводил забинтованной рукой перед глазами — зрачки ребёнка следовали за ней. Значит видит. Зрение и слух есть. Остальное приложится.
Положив задремавшего после купания малыша на кровать и снова спеленав его, я решил помыть Эльфи.
— Следующий. Эльфи раздевайся, — дал я ему поручение и решил посмотреть, наблюдая за ним энергетическим зрением, сможет ли он с этим справиться.
Скажу сразу — разуться он не смог. Стянул с себя почти всё. Поддёрнув левитацией выдохнувшего Эльфи в воздух, я телекинезом стянул с него сапожки Листерина и вытащил омегу из штанов с трусами.
— Садись в корыто, — скомандовал я.
Эльфи сел. Его помывка ничего особенного из себя не представляла. Единственное неудобство — не было мочалки, а рвать полотенца я не решился. Намылив Эльфи голову (всё это я делал телекинезом — израненные руки не работали), я осторожно, стараясь не расплескать воду, слил её на голову сидевшему в корыте без движения омеге. Намылил ещё раз. Слил. Корыто наполнилось и грязную воду пришлось шаром выкидывать за окно. Поднял Эльфи и стал намыливать тело. Опять слил.
— Ну всё. Свободен.
Поднял мокрого омежку телекинезом и усадил на кровать на расстеленное покрывало. Вытер бедолагу полотенцем и укрыл его вторым покрывалом, захваченным из спальни Шиарре. Выкинув грязную воду за окно и, несколько раз набрав бутылкой дождевой воды, снова наполнил бадью. Подогрел воду уже испытанным способом.
— Надо помыться мне. Эльфи, — обратился я к омеге, — будешь смотреть на меня. Сейчас я буду снимать повязки.
Омега со всклокоченными мокрыми волосами, завёрнутый в покрывало, уставился на меня.
Наблюдая за своими руками через глаза Эльфи, я растопырил пальцы и попытался развязать узлы повязок. Не поддаются. Извлечённым из сапога ножом, я разрезал узлы и начал разматывать присохшие к ранам тряпки. Из под сорванных повязок засочилась сукровица. В некоторых местах начала уже показываться молодая розовая кожа. Но мои ногти! Все десять ногтей на руках были абсолютно чёрными! Что же за гадость попала мне на руки если все ногти почернели! А я то думал, что за чернота растекается по пальцам, ведь видел её энергетическим зрением. Ладно, чёрт с ним, доберёмся до города и покажусь целителю. Деньги у нас есть.
Теперь лицо. Я встал ближе к Эльфи и ножом осторожно разрезал у виска повязку, которую наложил на моё лицо Листерин.
Да… лучше бы я этого не видел. Грубый шрам шириной примерно в три пальца пересекал моё лицо поперёк как раз по глазницам. Ни верхних ни нижних век не осталось — кислота их растворила. Остались только почерневшие сочащиеся впадины. Открытая кость переносицы белела в чёрной как будто обугленной ране. Эта же чёрная дрянь пропитала всю повязку и пока рана была свежая натекала из-под неё по щекам и подбородку. Сейчас рана под повязкой чуть подсохла.
Так, а где там у нас осветительный шарик?
Я вытащил один из засунутых в мешок Эльфи шариков и сжал его ладонями. Он засветился неярким приятным светом. Листерин влажной тряпкой протёр мне лицо, перед тем как накладывать повязку, но кислота успела изуродовать его, и теперь оно было покрыто рубцами, причудливой сеткой покрывавшей кожу щёк и подбородка.
Да-а…, но всё-таки с лица воду не пить. Раны залечим у целителя. А сейчас надо радоваться, что живыми вырвались и, к счастью, боль в руках и лице стала чуть тише.
Я, глядя на себя глазами Эльфи начал разоблачаться. Телекинезом развязал завязки кожаного жилета. Стянул рубашку, сапоги. Снял штаны с заскорузлыми от крови коленями, трусы и предстал перед Эльфи голым. Н-да… запашок.