Время нашего нахождения в лесу много дало мне в овладении телекинезом (действительно, когда всё, практически всё делаешь телекинезом трудно не научиться им пользоваться), поэтому подмыть Веника и удалить кал и мочу, собрав их в компактные шарики, занимало немного времени и не требовало много подогретой трением воды.
А вот возня с моими всё отрастающими и отрастающими волосами бесила меня сильнее и сильнее. Хорошо Эльфи — его короткая причёска смастряченная искусной рукой Лило хорошо держала форму и не требовала большого ухода. Мои же волосы, седые до белизны, стали густыми и крепкими, увеличившаяся толщина делала их жёсткими и непослушными. Утренний туалет с ними превращался в сущее мучение — расчесать волосы после сна и изобразить из них что-нибудь относительно приличное, а уж тем более промыть эту копну стало проблемой. Но, по здравому размышлению, а также учитывая сословное общество и эмоции, которыми фонила вчерашняя компашка, статус знатного оме, подтверждаемый, в том числе и длинными волосами, удерживали меня от превращения моих косм в короткий армейский ёжик.
Так вот, о кабаке. Телеметрия и эмпатия показывали мне, что пока ещё все дрыхли. Конюшни и скотный двор светились силуэтами нескольких лошадей, двух или трёх коров, флегматично пережёвывавших жвачку. Петух, своеобразно видимый без перьев, завозился на жёрдочке в курятнике, вытянул шею, раскрыл клюв и до меня донёсся его приглушённый крик.
Светящиеся силуэты мышей сновали на сеновале, а над ними, на пересечении невидимых мне балок перекрытия висел в воздухе, затаился страшный зверь, неотрывно следивший за их вознёй. Я долго к нему приглядывался и когда он дёрнул ухом, понял, наконец, что это обыкновенный кот! Тем более, он как раз в этот момент прыгнул, схватил неосторожную мышь, покатился с ней вниз по невидимой для меня копне сена и удрал, сжимая гаснущее тельце добычи, куда то в угол.
«Природа, прислонясь к моим плечам, объявит свои детские секреты…»
Через некоторое время этих наблюдений за жизнью кабака, под тихое дыхание Эльфи и чмоканье губ спящего Веника, я заметил какое-то движение.
Кто-то из слуг, не замеченных мною ранее, открыл скрипучие ворота конюшни и начал что-то делать с одной из лошадей. Пробежавшись по силуэтам уже знакомых мне обитателей кабака, я убедился что все на месте. Жуликоватый Эми, сигнатуру которого я хорошо срисовал во избежание всяких инцидентов, копошился где-то внизу возле одного из четвёрки, возлежавшего горизонтально. Зелёная, отдающая в желтизну, голова Эми ходила вверх и вниз, то приникая в паху лежавшего, то поднимаясь. Ясно…
Слуга, вероятно тот самый «человек» которого хозяин отправил в Майнау, предупредить неведомого Орсельна, вывел лошадь из конюшни. Быстренько выпутавшись из рук Эльфи и стараясь не задеть сладко спящего Веника я натянул сапоги, накинул плащ (а спали мы не раздеваясь) и приоткрыв окно тихо свистнул, привлекая внимание слуги. Тот поднял голову и подошёл ближе к окну, ведя в поводу засёдланную лошадь. Как только моя эмпатия дотянулась до подошедшего, я со всей имеющейся у меня силой ворвался в голову слуги.
Сноровисто перебирая вкладки с информацией и совершенно не заботясь о его самочувствии, я выяснил, что хозяин действительно отправил его в Майнау к Орсельну с сообщением о том, что в дне пути от города есть одинокий, судя по всему, небезденежный оме с ребёнком и весьма симпатичным слугой-омегой. С оме предполагается поступить по обстоятельствам (либо убить, либо, после психологической ломки, приспособить к постельным утехам любителей), слуга-омега по мнению хозяина кабака однозначно годился в бордель, и не из самых дешёвых, а ребёнок, если выживет, либо в бордель, либо на органы — желающих много. Орсельн занимается этим бизнесом уже давно, имеет целую сеть информаторов в ближайших к городу постоялых дворах, а сам слуга — низкоранговый конюх-альфа по имени Рабе, уже не в первый раз отправляется к Орсельну с подобным сообщением. Сам Орсельн искусником не является, есть ли искусники в его банде, конюх не знает. Живёт Орсельн недалеко от ратуши, в переулке напротив ювелирной лавки (я увидел, где именно, а слуга застонал от боли). Вороватый Эми как раз является результатом работы банды Орсельна. Хозяин кабака — зовут его Оппо, в своё время приобрёл его почти задаром, по знакомству, и теперь Эми не только прислуживает посетителям, но и обслуживает, безотказно оказывая сексуальные услуги, всех желающих: хозяина, конюха вот и даже повара на кухне, не разбирая альф и омег. Четвёрка (а как оказалось все они альфы) тоже состоит в банде Орсельна и сейчас они откуда-то возвращаются, куда, как шептались на кухне, ездили по поручению Орсельна и сплавляли живой товар.