Проснулся, когда на улице было уже совсем светло. Приближался сеанс связи, и я поспешил привести себя в порядок. На предложение вездесущего старшины выпить порошки, послал его по матушке и выкинул их в окно. Хватит ходить как амеба, пора делом заниматься. Сегодня последний день из трех суток, отведенных мною на отдых и поправку здоровья. Сейчас получим указания и выдвинемся вперед, на встречу со своими. Пока шли к машине, в кузове которой был установлен передатчик, Емельянов коротко доложил, о том, что вчерашний сеанс связи прошел без каких либо неожиданностей. Сейчас он выглядел уверенно и немного важно, а не как вчера когда нервно курил перед выездом. Машину поставили за сеновалом крайнего дома, что бы со стороны села не было видно штатно развернутого штыря антенны. Оставалось еще тридцать минут и время как будто остановилось. Бойцы как им казалось, ненавязчиво стали собираться поближе. Всем хотелось первым узнать новости. Пусть не услышать, но по лицам командиров увидеть, что связь с большой землей установлена, причем в двухстороннем порядке. Толкаться в кузове мне было не обязательно, но любопытство пересилило, и я залез, что бы осмотреть рацию. К моему удивлению, она оказалась совсем не большой, мое воображение рисовало ее более солидной. Металлический ящик всего полметра высотой и сантиметров сорок шириной. На верхней панели, рядом с кожаной ручкой для переноски надпись «15 W.S.E». Все остальное стандартное: пара приборов, несколько ручек переключения, единственно надписи на немецком. Прямо скажем, совсем не впечатляет. Красноармеец, назначенный на роль радиста, сидит рядом на патронном ящике, с уже надетой гарнитурой. Лицо напряженное и сосредоточенное. Под рукой бумага и карандаш. Кстати заметил, что карандаш, гораздо распространение ручек, особенно химический. Часто приходилось видеть как бойцы, послюнив стержень, пишут письма домой. С другой стороны шариковую ручку, наверное, еще не придумали. Что бы не мешать, махнул рукой, приглашая всех лишних на выход. Не зачем под рукой торчать, да над душой стоять. Кузов пошире, чем у полуторки будет, но два запасливых хомяка — старшина и политрук, завалили все вдоль бортов ящиками и мешками. Как поедим, где бойцы разместятся? Полуторка вообще под завязку забита. Видел, как уже дважды в ней все перекладывали, что бы больше влезло.
Наконец, радист поднял руку, призывая к тишине, и все замерли, пожирая его глазами. По условиям, прием сообщения не требовал подтверждения, просто через полчаса передача повторится, на случай если по какой-то причине абонент не успел все записать. Обмен позывными идет только при передаче с нашей стороны. Боец аккуратно выписывал группы цифр, а я внутренне ликовал — получилось. Нас услышали и подобрали ключ к сообщениям, теперь мы имеем устойчивую связь. Через пять минут, счастливый радист передал мне исписанный листок. Мельком оценив, не слишком большие столбики цифр, отдал сообщение Емельянову, которому предстояло заняться дешифровкой. Они с младшим лейтенантом, уселись на землю прямо рядом с колесом и сразу стали перелистывать остатки Устава. Нужно узнать, как парнишку то зовут, а то он представлялся в первый день, да я к своему стыду не запомнил.
Я уже вытоптал приличный участок травы, когда мне, наконец, протянули готовый ответ. Практически вырвав лист из руки Емельянова, впился глазами в текст. Вначале шли ожидаемое подтверждение и благодарность за выполненные задания, и предоставленные сведения. А затем, вместо назначения точки перехода, инструкции и условных обозначений для преодоления линии фронта, шло указание выдвинуться к урочищу Прудище и в условленном месте ожидать разведывательно-диверсионную группу. При себе иметь захваченные карты, документы и по возможности «языка». При этом рекомендовалось «базу» оставить за собой и продолжить сбор информации.
Решением командования, максимально воспользоваться ситуацией я, если честно остался не очень доволен. Понять руководство можно, но от этого не легче я, то настроился на выход к своим. Приказы не обсуждаются, а выполняются, поэтому дал себе полчаса на раздумье и сказал собираться командирам на совещание. Место под навесом самое удобное, и воздух свежий и посторонний незаметно не подойдет. Прикинул по карте, что до этого урочища около семидесяти километров, но это по прямой. В этой лесисто-болотной местности прямых дорог для транспорта нет, придется поколесить. И ехать придется мне самому. В шифровке на это прямо указано, хотят убедиться, что я жив, здоров и не под контролем.
