Новость прозвучала в ее голове колокольным звоном, от которого заложило уши. Пару минут Мелина просто глотала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
— Но… за кого?
Авл снова поморщился. Эта девочка была такой беспокойной, такой проблемной.
— Имя и все остальные подробности узнаешь при подписании брачного контракта. Клятвы в храме принесете в тот же день.
Девушка едва смогла дотерпеть, пока отец не закончит ужин, а потом, давясь слезами, бросилась к себе в комнату.
— Я даже не знаю, кто он, — рыдала она в трубку Рамте. — Даже имени его не знаю. Может, он старый. Или урод. Или злой.
В какой-то момент растерянную подругу сменил голос Туллии Авлии, решительный, твердый, злой:
— Так, детка. Хватит плакать. Умой мордочку и собери самые нужные вещи. Запрись у себя в комнате. Я поговорю с Авлом. Думаю, он нуждается в прочистке мозгов.
Из окна спальни Мелина видела, как бабушка Рамты выходит из своего раритетного Альфа Ромео. Вооруженная только зонтиком и розовой шалью, как она собиралась справиться с ее отцом? Девушка обняла своего старого друга, плюшевого медведя, и сжалась комочком на кровати в ожидании, как решится ее судьба.
Туллии понадобилось всего пятнадцать минут. Когда в дверь ее спальни постучали, Мелина осторожно выглянула в щель.
— Барышня, — сказала ей младшая горничная, — матрона Туллия ждет вас в своей машине.
И совершенно неожиданно подмигнула.
Водитель открыл Мелине дверцу Альфа Ромео. Бабушка Рамты уже сидела на кожаном сиденье цвета топленого молока.
— Едем, детка, — сказала старуха. — Остаток каникул ты проведешь у меня.
Это были самые счастливые дни после смерти мамы. В первый вечер они с Рамтой пересмотрели все фильмы ужасов из ее коллекции, подъели все мороженое в холодильнике и заснули на диване уже под утро, укрывшись одним пледом.
Разъяснения о маленьком чуде, которое удалось сотворить «бабуле» девушки получили за завтраком, незаметно превратившемся в обед.
— По завещанию твоей матери я являюсь твоим вторым опекуном, Мелина. — Старуха позволила вилке с кусочком клубники закончить свое путешествие ко рту. — А ты разве не знала.
Девушка не знала ничего. Ни о безумной гонке отца за наследником-мальчиком. Ни о многочисленных попытках получить этого наследника, в конце концов сведших в могилу ее мать. Ни о бесконечной череде любовниц отца, ни одна из которых так же не одарила его заветным сыном. Видимо, завещание с назначением второго опекуна было запоздалым протестом Аннеи Тарквинии, ее посмертной пощечиной мужу.
