— То есть… — Он выглядел так, словно ему мешок упал на голову, — ты хочешь сказать, что действительно любишь меня.
— Любила, — поправила она и, наклонившись вперед, уперлась кулаками в столешницу. — А теперь я хочу сказать: дай мне развод.
— Нет!
Ну и хрен с ним. Все равно через неделю, максимум две, она получит ответ из храма.
— Я тебе не верю, — наконец яростно выдохнул он.
— И не надо.
— Это отец научил тебя так отвечать.
— Мой отец вообще не помнит, что у него есть дочь.
— Значит… — эта простая мысль явно никак не могла уместится в его голове, — … ты действительно любила меня.
У-у-у, как все запущено. Мелина печально покачала головой:
— Все, что я чувствовала к тебе, когда выходила замуж, уже не имеет значения. Я не собираюсь цепляться за прошлое. Ты потерял в этом браке два года жизни, я кусочек сердца, но жизнь на этом не кончается. Понимаешь? Нам еще не поздно наладить нашу жизнь. Подальше друг от друга.
— Да. — Тихо сказал он. — Кажется, я начинаю понимать…
Мелина мысленно поздравила себя за успехи в ораторском искусстве и вернулась в дом с высоко поднятой головой. Впервые за два года она победила в споре с мужем.
Все тело болело, словно она выдержала несколько раундов в боксерском поединке. Если Марку захочется взять реванш, она может не выстоять. Мелина решила, что ей следует укрепить свой дух. Безотказным «укрепителем духа» была ее подруга Рамта.
Верный фиат ждал ее в гараже, чисто вымытый и заправленный бензином.
— Мы едем в гости, машинка, — девушка погладила руль и завела двигатель.
Согласно урча, машинка выкатилась сначала на мощеную кирпичом дорожку до ворот, затем на улицу и, наконец, на виа Аурелиа. Марк никогда не сообщал, куда он уходит и когда вернется домой, так что совесть Мелины была чиста. Она имела право на еще один день свободы.
Рамта в рабочих перчатках и широкополой соломенной шляпе встретила ее при входе в перистиль.
— Кто-то умер? — Ее зеленые глаза смотрели из-под рыжих ресниц тревожно и внимательно.
Наверное, Мелина выглядела не очень весело.
— Нет.
— А собирается?
— Нет.
— Ну… — Кажется, подруга была разочарована. — Если тебе понадобится алиби или адвокат или труп закопать, только позови.
Мелина в первый раз за день улыбнулась и поцеловала Рамту в обе щеки:
— Спасибо.
— Кстати, — рыжая махнула рукой в сторону, где под натянутым между колоннами тентом сидела в плетеном кресле дама в розовой шали. — Бабуля в деле.
«Бабулей» Туллию Авлию осмеливались называть только два человека — ее родная внучка Рамта и внучка ее дорогой подруги Мелина Тарквиния. Для всех остальных, кто подходил почтительно поцеловать ее сморщенную лапку, она была знаменитой на все Вейи Туллией Авлией. Защитницей обманутых и обиженных мужьями женщин. Ходячей энциклопедией скандалов и сплетен всей Этрурии и Рима за последние сорок лет. Обладательницей самой большой коллекции компромата на всех более-мене значимых лиц по обе стороны Тибра. И прочая и прочая…
А также… тадам-м-м!.. единственной женщиной, сломившей гордыню Авла Тарквиния. Эту историю женщины Вейи вспоминали со злорадными смешками, а сама Мелина с содроганием. Она до сих пор не могла понять, как ей хватило смелости восстать против ее всемогущего отца.