— Я подписала разрешение прослушивать его в любое время. На это я имею права. Я хочу, чтоб вы осознавали, куда вы вляпываетесь, детектив. Это не семейное дело. Это гораздо больше. Это политика.
— Я понял это, когда говорил с вашим мужем. Он слишком уверен в себе, но при этом притащил огромное количество нужных и ненужных бумаг. Уверенным в своей правоте людям подобного психотипа не свойственно прикрывать тылы. Кто его покрывает?
Анна едва заметно поморщилась, и дернула левым плечом.
— Корсини.
Ричард присвистнул. Крупная рыба. Слишком крупная для обычного офицера полиции.
— Я пойму, если вы откажетесь, детектив Кроули. Два других офицера отказались. Адвокат сдал меня мужу с потрохами. Я бы на вашем месте отказалась.
В ответ Ричард взъерошил волосы.
— Я не могу ничего обещать… — начал он.
— Дайте мне воды, — попросила она. — Дайте воды и помогите напиться. Руки дрожат.
Ричард наполнил стакан водой и, придерживая, помог ей напиться.
— Пойдемте, — произнесла Анна. — Нет смысла откладывать неизбежное. Я оставила вам свой номер комма. Прощайте.
Через несколько минут Ричард, прислонившись к окну, наблюдал, как Рассел Морган, трепетно поддерживая супругу, ведет ее к ближайшему входу к подземной магистрали.
За спиной Ричарда вежливо кашлянули. Он обернулся и увидел скромно стоящего шефа.
— Охотно допускаю, сынок, — тихо начал он. — Что Рассел Морган поколачивает своего жену, и транжирит ее деньги, но… ты же видел бумаги? По закону все верно.
— Если по закону все правильно, — ответил Ричард, — На кой… нам сдался такой закон?!
— Вот такая ерунда выходит, ребята. — Закончил свой рассказ Ричард и посмотрел на супругов Кроули. Те сидели, погруженные в свои мысли.
Первым отмерла Милен Кроули, и сказала:
— Я ведь переписывалась с ний, рассказывала, как продвигается реабилитация Огги. А потом переписка сошла на «нет». Ну, а после всего я стеснялась навязываться. Но я общалась по Сети с парнями, которые служили на «Александре Великом». Они говорят, что Анна сама ни с кем не поддерживает связи. Одного настойчивого чуть за решетку не отправили, когда он попытался приблизиться к гуляющим супругам Морган…. А вообще ее многие уважают, — Милен опустила голову и покраснела. — В сети даже что-то вроде фан-клуба есть. Я там бываю иногда…
Ричард задумчиво потер подбородок.
— Как думаешь, можно ли кого-то из них привлечь на помощь? Имейте в виду, что вы рискуете попасть в очень неприятную передрягу.
Супруги снова переглянулись.
— Она помогла нам, не думая о себе. Мы должны ответить тем же.
Затем Огастин взглянул на Милен добавил:
— Ты поезжай завтра к родителям, Милли. Они давно не видели внуков.
— Но…
— У нас дети, Милли, — мягко сказал Огастин, поглаживая колено жены. — Если что-то случится, у них останешься ты.
Следующие несколько месяцев Ричард работал на грани законов, а иногда и вне них. Он и несколько бывших сослуживцев Анны организовали круглосуточное наблюдение. Сама госпожа Морган несколько раз выходила на связь, говорила, что собирает улики.
Несколько раз Ричарду показалось, что она едва сдерживает слезы.
В тот день они сидели в парке и пили кофе, которым снабжал самозванных защитников отец Себастьян, служивший теперь в храме неподалеку, так что на призыв своего подзащитного восемь крепких мужчин, бывших военных, отреагировали быстро. А отец Себастьян вызвал медиков, предполагая, в каком состоянии находится их подзащитная.
Те сведения, что Анне удалось собрать, разрушили репутацию адмирала Корсини, не оставив камня на камне. Акулы поменьше с удовольствием разорвали могучего соперника.
В остальном же ничего не изменилось: ни в законах, ни в обществе. Анна на суде не присутствовала по состоянию здоровья, и только из вечерних новостей узнала, что Рассела приговорили к пяти годам лишения свободы, а его мать — к трем. Супругов развели без их участия, и Анна надеялась, что больше они никогда не увидятся.
Ее каждый день навещали бывшие сослуживцы: те, с которыми она не мог общаться, находясь в изоляции, созданной Расселом. Анне сменили документы в упрощенном порядке, и она часто разглядывала их, привыкая к тому, что больше не Морган. Анна Воронцова — так ее снова звали.
Как-то раз к ней заглянул и детектив Кроули — на время разбирательств он был отстранен от службы. Они долго говорили, вернее, больше говорил Кроули, Анне было тяжело говорить: за тот год, что она не занималась и не принимала лекарств, ее состояние было почти таким же, как сразу после выхода из комы.
Ричард Кроули отчаянно стеснялся, что пришел с пустыми руками — он не знал, какие Анна любит цветы, и можно ли ей шоколад, а всякими полезностями ее и так завалили многочисленные посетители. Он спросил, что принести в следующий раз, и Анна ответила, что в качестве подарка подойдет любая бусина, на его вкус.
— Как любую? — удивился Ричард. — Я в этом ничего не смыслю. Как я смогу выбрать? Почему я?
Анна улыбнулась, и показала на свои четки.
— Потому, что этой бусиной будете вы.
