Но когда окончательно погасли звезды в глазах Анны, Рассел почувствовал горечь и сожаление. Все было так, как он мечтал: покорное, прекрасное тело подчинялось ему. Не было больше такой раздражавшей его силы, не было больше стержня, нечего было больше бояться, не на что было злиться. Покорное, но не покорившееся.
И тогда Рассел понял, что натворил. Он убил свою жену. Убил человека, превратил ее в послушную куклу. Рассел чувствовал, что сам сходит с ума. И то бросался целовать худые, с ослабевшими, как в первые недели после выхода из комы пальцами, руки, мучаясь чувством вины и страхом, то из страха же и вины принимался избивать ее.
Но и на ласку, и на побои у Анны был один ответ — молчание. И брезгливая складка у рта.
Рассел сам почти растворился в самолично созданном аду. Он никуда не выходил — в те три раза, что он рискнул оставит жену дома, под присмотром матери, Анна умудрялась сбегать. Он ушел со службы, исполнив, наконец, свою давнишнюю мечту. Время от времени о себе напоминал Корсини, требуя результата, которого не было.
"Я покрываю тебя не для того, чтобы ты развлекался с женушкой. Ты знаешь, чего я жду. "
Рассел же сам не знал, чего хочет. Он боялся того дня, когда Анна сломается окончательно, расскажет все о Враге, когда потеряет важность. Вряд ли Корсини оставит ее в живых… Рассел снова отчаянно трусил в моменты, когда начинал понимать, что натворил… и вернуть назад тоже уже ничего не мог. Было уже слишком поздно.
Тем вечером, когда все закончилось, он напился. Анна в тот день чувствовала себя совсем худо, не имея сил даже подняться с постели и поесть. Алекса уехал в какой-то клуб, и во всем доме они были только вдвоем.
Рассел поднялся в полутемную спальню, включил свет и присел на край постели. Он принялся разглядывать жену пристально, с небывалым интересом.
Анна лежала с раскрытыми глазами, безучастно глядя в пустоту. Где блуждал ее дух? Должно быть там, среди звезд, там, куда Расселу не было хода. Он провел рукой по отросшим волосам, затем по щеке, спустился к чуть приоткрытым губам и прошептал:
— Мы могли бы быть счастливы, Анна? Если бы ты была другой, и я тоже. Если бы ты только не взваливала на себя все проблемы мира, не была бы столь… безупречна. Я думал — мне нужно было твое тело. Но теперь понимаю — мне нужна была ты. И я ненавидел тебя, как ненавидят зеркало уроды, только за то, что оно обнажает их уродства. Но зеркало не виновато. Зеркало только отражает то, что есть.
Ответа он не ждал, что бы он здесь не лепетал, какие бы не придумывал сам себе оправдания, Анна всегда молчала. Но сегодня совершенно неожиданно она ответила:
— Ты… сошел с ума, Рассел. Пытался свести с ума… меня. Но не сумел. Из тебя… вышел плохой… палач. Что поделать… трус.
Как долго Анна ждала этого дня. Ждала, когда Рассел откроет свою душу, чтобы ударить в ответ. Раны от слов заживают медленно, а некоторые не затягиваются никогда. И вот, Анна дождалась, когда ее силы были уже на исходе.
Но и Рассел был уже слаб и подчинен их общему безумию. Палач и жертва — они поменялись местами. Анна била словами наотмашь, и они легко достигали цели.
— Ты говоришь о нашем возможном счастье, Рассел? Ты — ничтожество. Ты — трус. Ты настолько ниже меня, детка, что мне было бы стыдно тебя ненавидеть. И в угоду тебе я должна была отказаться от себя? Жить всю жизнь с трусом? Мне… проще умереть!
Рассел не выдержал и со всей силы приложил ее головой о стену. Анна в ответ только расхохоталась, вытирая слезы неловкими слабыми пальцами. Голову повело, заложило уши.
— Что? — спросил она хрипло. — Нечем ответить на правду?
Алкоголь и гнев окончательно сорвали всякие оковы с его разума: он приподнял ее с постели и принялся трясти его как тряпичную куклу.
— Зачем ты мучаешь меня? — ревел Рассел. — Зачем? Зачем?
Анна не отвечала. Ее глаза закатились, из носа капала кровь. В этот момент дверь в спальню распахнулась:
— Полиция Нового Лондона, капитан Кроули! Осторожно опустите вашу супруга на постель и отойдите на три шага!
Рассел, казалось, мгновенно протрезвел и с ужасом вспомнил, что в последнее время не удалял сообщения адмирала Корсини и свои ответы на них, ведь все его мысли были заняты Анной.
— Это ты все подстроила, верно, детка? — процедил он. — Ты ведь обещала не сдаваться…
А затем отпустил руки. Анна рухнула на постель, захрипела, забилась. На губах выступила кровавая пена.
— Медиков сюда, живо! — крикнул Кроули, не сводя взгляда и дула полицейского нейробластера с Рассела. — Руки за голову и не двигаться, Рассел Морган!
Краем глаза Рассел наблюдал, как примчавшаяся медицинская бригада откачивает его жену. Но его уже вывели за дверь, когда, наконец, один из парамедиков не сказал оставшимся полицейским:
— Состояние стабилизировано.
