После обеда Анна и Лиззи отправлялись гулять в парк неподалеку от дома. Теперь она жила не в пафосном районе адмиральских особняков, а в районе попроще. Прошлое место жительства навевало слишком много воспоминаний, а на соседней улице жил вдова адмирала Корсини и его младший сын, сам адмирал был найден мертвым через месяц после того, как его лишили места Главы Генштаба. Его нашли мертвым в кабинете. Скорее всего, он предпочел уйти сам, спасая остатки семейного состояния. Здесь, в районе попроще тоже селились военные, и в парке Анна возобновила дружбу с бойким старичком-полковником, служившим в свое время под началом Алистера Моргана. Тем самым, которому она с друзьями помогала в последний раз полетать на корабле.
Старика беспокоили старые раны и возрастные недуги, но она не собиралася сдаваться. Должно быть, они забавно смотрелись рядом — старый и молодая, одинаково нетвердыми шагами гуляющие по парку или играющие в шахматы на скамейке.
Несколько раз Анна случайно смахивала непослушными руками шахматные фигуры с доски, но упрямо продолжал сама продвигать их. Старик на это только одобрительно хмыкал, поддерживая в ней огонь упрямства.
По вечерам у Анны собирались гости — все те же люди, что пили кофе под окнами моргановского особняка. Кто-то летал под началом Анны, кто-то просто служил с ней на одном корабле. Были и такие, кого она раньше и в глаза не видела, но те были слишком благодарны ему за то, что война закончилась, что не смогли пройти мимо.
Многие приводили с собой своих жен и детей. Анна, привыкшая к почти чисто мужскому обществу, не очень понимала, о чем говорить с этими женщинами, особенно когда они заводили разговоры о посеченных кончиках волос, масках для лица или модных коллекциях одежды. К стыду своему, она мало что во всем этом понимала, да и не стремилась особо. Солдатские жены своих мужей к Анне не ревновали, видели, что чужие альфы — это последнее, что его интересует на данный момент.
Но с некоторымы женщинами она все же, так или иначе, сумела сдружиться — с Милен Кроули, к примеру. Поначалу Милен отчаянно стеснялась, но потом освоилась, и принялас нахваливать между делом своего деверя, офицера полиции Ричарда Кроули. Но Анну передергивало от одной только мысли о мужчинах, как о партнерах. У него было слишком много проблем и слишком мало желания, чтобы думать о новых отношениях.
В один из таких вечеров к Анне заглянул и генерал Клебер, бывший командующий дредноутом «Александр Великий». Ему пришлось расплачиваться за то, что Анна сделала, и уйти из армии. Нельзя было сказать, что он был несчастлив в отставке — Жан был хорошим боевым командиром, честным и неподкупным служакой, но ВКФ не был пределом его мечтаний. Его супруга тоже ушла в отставку, и теперь они вместе открыли небольшой бизнес по ремонту флаеров.
На хлеб с большим куском масла им хватало, их детям тоже, да и бизнес много времени не занимал. В тот вечер Жан казался чем-то очень раздосадован. Полвечера он сидел в углу гостиной, грызя фильтр не зажженной сигареты и хмурясь.
А затем, когда оживленный разговор стих, он тихо бросил:
— Наш дредноут списывают. Продадут по цене лома.
Двенадцать пар глаз уставились на него, а Анна отложил чашку чая на столик рядом с диваном на котором сидела. В последнее время армию стремительно сокращали, и «Александр Великий» был не первым кораблем, который продавало Адмиралтейство.
— Мы на нем воевали, жили, умирали… — сквозь зубы продолжал Жан. — А теперь его купит какой-нибудь толстосум, вакуума не вдохнувший, и будет танцы на нем танцевать, от от одного курорта к другому космос бороздить!
Это действительно грустно, и Анне было обидно за боевой корабль, честно исполнявший свой долг и заменивший ей дом на долгие десять лет. Но… как у военного времени есть свои законы, так и у мирного — свои.
Дредноут не приносил денег, а пожирал их в больших количествах, а оборонятся сейчас было не от кого — впервые за последние сто лет в Содружестве не было никаких военных конфликтов. Враг уровнял всех перед собой.
Внезапно Анна замерла и восхитилась своей неожиданно появившейся мысли. Купить дредноут… толстосум… Она не привыкла думать о себе как о богачке, мысленно ставя барьер между собой и счетом в банке. Определенно, она может себе позволить такую трату. Мало что останется тогда на счету, но…
Не решит ли это проблему Малыша?
У бывших пилотов, по той или иной причине не способных больше сесть за штурвал, тем более, пилотов истребителей, никогда не спрашивают о том, скучают ли они, помнят ли… Это почти тоже самое, что спросить безрукого музыканта о том, скучает ли он о прикосновении пальцев к клавишам или струнам. И вот теперь Анна, безрукий пианист, решила купить рояль. И стоять рядом, смотреть, как другие играют… Просто потому, что иначе его превратят в груду щепок…
Ее состояние оцепенения заметили, принялись хлопотать вокруг, отпаивать водой, Клебер извинялся, за то, что расстроил, и среди этой какофонии не сразу расслышали негромкий голос:
— А почему бы нам самим его не выкупить?
