— Ну кто-то же должен был, — пожала плечами и быстро сказала девушка. — С кого-то же должно было начаться. Я… нашла вашу заявку на поиск суррогатных родителей. Моя профессия — суррогатная мать — гувернерша. Я могу родить, а затем присматривать за ребенком столько, сколько посчитают нужным родители. Не стоит бояться, что я буду испытывать к ребенку родительские чувства. В колледже нас в первую очередь научили как правильно воспринимать свою роль в вынашивании и воспитании… Я уже вынашивала одного ребенка для семейной пары военных. Но они вышли в отставку и надобность во мне отпала.
— Вы. Выбрали сложный путь.
Девушка пожала плечами.
— Вы ведь знаете, как там все, госпожа Воронцова. Если человеку не повезло родиться с какими-нибудь талантами, — она кивнул на Анну, и улыбнулась. — Или если его таланты не были замечены и оценены, остается только одно — продавать свое тело. Так или иначе. На панели ли, или найти постоянного… пользователя, неважно. Или сдавать его в аренду — в медицинском смысле. Если, конечно, хватило мозгов не пить и колоться, болезней нет. Я так и поступила. К тому же, как мне кажется, я этим приношу добро. Ну, или не причиняю зла.
— Простите, — улыбнулась Анна, склоняя голову набок. Ей начинала нравится эта девушка. Неглупа, и сумела остаться человеком в клоаке неблагополучных районов. — Я забыла спросить ваше имя.
— У моей мамаши было туго с фантазией, — усмехнулась та. — Поэтому меня тоже зовут Дария. А имени отца я не знаю.
Разумеется, Анна не собиралась доверять кому-либо на слово. Но в Центре Репродукции о Дарие отзывались лучшим образом, Анна приняла решение взять ее. Остальных трех женщин тоже посоветовала Дария, и вскоре они уже пили нужные лекарства, и проходили процедуры, дабы подготовить тело для вынашивания. Эмбрионы уже были готовы к трансплантации.
О том, что одной из них предстоит лишь изображать беременность, профессиональные суррогатные матери отнеслись с пониманием. Они умели хранить секреты, тем более, если за это хорошо платят. Зависти беременные к получившей деньги на халяву не испытывали — ей приходилось едва ли не труднее. Уследить за тремя капризными, мучающимися от токсикоза женщинами не так уж и легко!
Дария, хотя и зеленела, и бегала в уборную не реже других, все же находила время для подготовки к экзаменам. Она училась, быть может и не блестяще, но старательно, на детского психолога.
Дни шли за днями, заполненные разнообразными делами и приятными хлопотами. Животики будущих матерей незаметно округлялись, и вскоре уже можно было положив руку на живот, почувствовать легкие толчки. Совершенно неуловимо наступила осень, а Анна со своим эксцентричным решением завести сразу четверых детей попала под пристальное внимание папарацци.
До этого ей везло — первые две волны всеобщего интереса к героине войны прошли мимо — в обоих случаях она валялась в больнице, в первый раз с последствиями встречи с Малышом, второй раз — после "семейной жизни" с Расселом.
Теперь же ей пришлось на собственной шкуре познать тяжесть славы. Блоггеры и журналисты всех мастей на все лады обсуждали ее желание обзавестись семьей и личность отца детей. Кто-то хвалил ее, кто-то нашел в биографии темные пятна, порочащие по их мнению честь офицерского мундира. Но, несмотря на то, что косточки Анне перемывали постоянно (брали даже интервью у бывших, еще до замужества любовников. Большинство из них о отзывались о ней исключительно положительно), но темы возможной связи с инопланетным разумом избегали. Но Анна понимала, что это затишье не могло длиться вечно.
Она только надеялась, что его дети успеют родиться на Земле, под присмотром врачей, раньше, чем им придется бежать.
Была уже середина осени, когда власть предержащие напомнили о себе, пригласив в ультимативной форме капитана Анну Воронцову на празднования Дня Космической Авиации. Не присутствовать там было невозможно. Приглашенным полагалось выглядеть как можно более счастливым и довольным жизнью.
В моде Анна разбиралась, мягко говоря, очень плохо и потому наняла стилиста. Конечно, как капитан в отставке, она должна была явиться на официальное собрание в парадном мундире, однако, как женщина имела послабления в виде аксессуаров и красивых причесок. Анне предстояло показать, что она здорова, насколько это возможно, и довольна жизнью. Что родное правительство заботится о своих героях.
Стилистом оказалась суетливая дама неопределенного возраста, довольно красивая, но несколько ненатуральная. Анна долго пыталась вспомнить, где он его видел раньше, но так и не сумела. Стилист долго цокала и вздыхала над слишком, по его мнению, короткими волосами, и явно видимой сединой, которую Анна закрашивать не собиралась.
— У вас такие чудные волосы, — сокрушался она, — Густые, приятного цвета… и такие запущенные! Ну как так можно?!
