Анна все еще не могла облечь свое знание о сыне в словесную форму, хотя теперь, кажется понимала его суть лучше, чем самого себя.
Она очнулась в саду, который горел осенней листвой. Небо над ним было бездонным и черным, а из-под шуршащего ковра листьев пробивался яркий солнечный свет.
Анна встала, чувствуя небывалую, забытую легкость здорового тела, от которой давно отвыкла и которую всегда обретала здесь.
Она подкинула ярко-алый лист, похожий на кленовый, и долго наблюдала, как он медленно парит вверх, к кронам деревьев, а потом возвращается назад.
— Здесь жил художник, проспавший курс физики в школе, — негромко сказала себе под нос. — И снились ему очень необычные сны.
— Вы почти угадали, — произнес чей-то голос. Существо, выступившее из-под тени деревьев не было человеком.
У него были большие, грустные глаза на узком лице, светло-голубого цвета. Тело, высокое и тонкое, приспособленное для полета покрыто было огромными крыльями, мягкими даже на вид. Существо щелкнуло клювом и произнесло:
— Я твой предшественник, Анна.
Она присела на пенек.
— Это ваш настоящий облик? — спросил он, разглядывая одного из создателей малыша.
Существо щелкнуло клювом. Анна поняла — он так смеется.
— Нет, — ответило существо, опускаясь на листья. — Мне давно надоело мое тело. Оно тебя смущает? Я могу принять более антропоморфную внешность.
Анна покачала головой.
— Я хочу тебя поблагодарить, Анна. Я уже было начинал отчаиваться, что моя миссия закончится провалом.
— Что с вами случилось?
— То, что рано или поздно случается со всеми. Наша Вселенная умерла. А потом родилась новая — ваша Вселенная. Жалеть здесь не о чем.
Это красиво и грустно, подумалось Анне.
— Наша история была не менее кровавой, чем ваша. Должно быть, желание разумных причинять друг другу вред тяжело искоренить. Но, в конце концов, наш разум победил, и мы научились жить в мире.
Потом мы создали его. Ты называешь его Малышом, мы называли его — Дитя, он действительно был нашим общим ребенком, нашим продолжением…
Вот собственно и все. Теперь я вижу, что он в надежных руках. Спасибо тебе, и прощай. Удачи тебе, Анна! Уверен, у тебя и твоей расы все получится.
Анна очнулась и, не открывая глаз, почувствовала рядом присутствие Ричарда. Тот спал, по своему обыкновению, на боку, так, чтобы видеть лицо своей любимой едва открыв глаза.
Анна поднялась, подошел к окну, отдернул штору. Море горело. Переливалось разными цветами, гораздо ярче, чем на Земле. Анна вышла на улицу, закутавшись в рубашку Ричарда.
Она неторопливо шла по кромке воды, уткнувшись носом в ворот рубашки, и вдыхая запах любимого, моча босые ноги в сияющем великолепии, вздрогнул, когда услышал голос позади:
— Анна! Любовь моя!
Она обернулась и засмеявшись неловко взмахнула руками. Рубашка упала в воду.
Ричард подбежал к Анне, поднял на руки, закружил, поднимая тучи брызг. Они долго веселились, и плескались на побережье. Анна и раньше плавала, если не топор, то как собака, а теперь и подавно пошла бы ко дну. Они устроились на песке, и долго смотрели на звездное небо. Потом Анна сказала:
— Почему бы нам не пожениться?
— Действительно, — откликнулся Ричард. — Почему?
Свадьба их, спонтанная и шумная, состоялась через два дня. Жених и невеста, оба одетые в простые рубашки и брюки, сияли гораздо ярче самых праздничных нарядов. «Красивый конец невероятной истории» — называли ее журналисты со всего обитаемого космоса.
— Глупости, — сказала Анна, пролистывая статьи. — Какой же это конец, если это начало!
Чуть менее шестидесяти лет спустя.
Красивый парень лет шестнадцати с корзиной, полной спелых яблок, вошел в кабинет координатора Кроули и улыбнулся, ставя корзину на пол.
— Привет, папа!
— Привет, Питер, — улыбнулся Ричард.
Малыш прошел к окну, уселся на подоконник, опасно высовываясь за его пределы, и сказал:
— Константину поможет только коррекция личности. Не знаю, что с ним делать. Конечно, в его руках и охотничье ружье не выстрелит, и нож затупеет, но он может кого-нибудь напугать.
Ричард вздохнул, повертел в руках комм. Уже тридцать лет, как не существовало полиции. Потому что не существовало преступлений. Теперь полицейские, пожарные, врачи и многие другие профессии были объединены в одну — координаторы.
Ричард был не главным координатором, и даже не почетным — как ему не раз предлагали. Он был просто честным служакой, по вине обстоятельств, оказавшийся в оке урагана, завертевшегося вокруг Анны и ее сына.
Он всего лишь координатор северного округа столицы планеты Нетинебудет. И это прекрасно — у него всегда есть время на любимую жену, и у нее тоже есть время на Ричарда…
— Ты же знаешь, что коррекция личности — крайняя мера. Конечно, теперь, никто и слова против не скажет, не то, что лет пятьдесят или даже сорок назад, но…
— Я сам не хочу быть кукловодом! — перебил его Питер. — Мне самому это претит. Ну тут — пограничное состояние. Уж лучше я буду заслонять от сознания шизофреника видения, посылаемые ему его мозгом, чем опасаться, что не успею кого-нибудь спасти.
