«Александр Великий» — одиннадцать километров в диаметре, смотрелся рядом с основным телом Малыша, как арбузная семечка рядом с арбузом. Малыш занял место на периферии системы, в которой находилась планета Нетинебудет — иначе его сила гравитации влияла бы на всю систему, нарушая ход планет. Завтра, максимум послезавтра, они уже спустятся на твердую землю.
Малыш, его человеческая ипостась, казалось, был чем-то взволнован и напряжен. Он не играл, как обычно с детьми, и не общался с людьми на корабле, в попытках постичь человеческую природу.
— Что с тобой? — спросила Анна, опасаясь того, к чему могут привести эти страхи.
— А если тебе не понравится? Все, что я сделал? — неуверенно спросил он.
Анна улыбнулась. Откуда эта неуверенность у существа, почти всемогущего? Совершенно детское, такое непосредственное и наивное желание сделать так, чтобы маме было приятно. Вот только обычно дети волнуются, показывая новый рисунок, а не измененную планету.
— Я уверена, что ты все сделал наилучшим образом! — уверила его Анна.
И вот, они ступили на землю волшебного острова для мальчика, который никогда не станет взрослым. Пахло свежескошенной травой, заливались щебетом птицы, за прозрачным куполом космопорта паслись олени, косившие взглядом на людей, вышедших из дверей.
Малыш протянул руку, и один из оленят неуверенно подошел и ткнулся в подставленные детские ладошки.
— Это самый обычный олень, — произнес Малыш, и Анна заметила, что он не разжимает губ. Но его голос слышал каждый, в своей голове. — Он ест траву, его могут съесть волки… Единственное — ни он, ни хищники, никогда не причинят вреда человеку. Если только человек не причинит им вред первым. Вот главный закон Нетинебудет — не причиняйте никому вреда! В столовых и кафе есть прекрасное мясо, если вы любите охоту — для этого есть отдельные зоны. В остальном вы свободны — до той границы, за которой начинается чужая свобода.
— Что ты такое? — крикнул кто-то из толпы.
Малыш склонил голову набок и произнес, копируя интонации Анны:
— Я — комплекс свойств, способных изменять привычный вам мир. Я всеведение, всемогущество, вездесущность. Или нет — почти всемогущество, почти вездесущность и почти всеведение. Я существую для того, чтобы помогать вам, людям становится лучше. Делать лучше вашу жизнь.
Малыш помолчал, покачался с пятки на носок и добавил, хитро улыбаясь:
— А еще я человек. Мальчик по имени Питер Эркарт. И этим я особенно горжусь.
Город, пока что единственный на Нетинебудет, казался частью пейзажа. Он был построен на морском побережье, и стены его домов, облицованные камнем сливались со скалами, а огромные окна — с высоким, прозрачным небом.
Здесь легко дышалось.
Анна поселилась в небольшом домике на отшибе, на самой границе между городом и огромным безлюдным пространством. Из окон было видно море. Ричард жил вместе с ними, и они уже не таились от общественности, подтверждая, что свадьба уже не за горами.
У них у обоих было много свободного времени, несмотря на то, что Ричард исполнял обязанности шефа полиции, а Анна курировала город в целом, разговаривала с поселенцами.
Все равно у них оставалось достаточно времени, чтобы насладиться друг другом.
Иногда Малыш вылавливал шпионов содружества или просто людей с криминальными наклонностями, исправить которые, не прибегая к коррекции личности возможности не было. Их приходилось депортировать.
Правителям планет, входивших в Содружество не нравилась растущая мощь ее вотчины, но им приходилось мириться с существованием, Анны и Малыша, особенно после того, как Питер свел с ума команду корвета, пытавшегося войти в систему звезды, вокруг которой вращалась его планета.
Большая часть команды являлась сбродом со всего обитаемого космоса, но несколько человек — землянами, и всего несколько месяцев назад они носили форму Военно — Космического флота.
В остальном жизнь была прекрасна. Они медленно, но верно двигались вперед. Менялись сами и меняли мир. К лучшему, Анна надеялась, что к лучшему.
В этом новом мире, возникновение которого происходило на глазах, не было места боли, болезням и преступлениям. Только труд, не иссушающий, лишающий сил, а труд, приносящий радость и удовлетворение. Место было любви — чистой, как вода в горном ручье, потому что она не несла в себе ревности и неуверенности.
Это было главным. Люди, жившие здесь, не опускали голов, и не сутулились. Они жили так, как подобает жить людям.
Никто не знает, каким будет будущее, нечего и гадать. Единственное, что может сделать каждый человек — жить в ладу с самим собой и своей совестью, и тогда мир вынужден будет становиться лучше. В таком деле лучше не спешить.
Однажды вечером Малыш сказал:
— С тобой хочет поговорить один… человек.
Давно такого не случалось, кажется, все, кто застрял в Малыше в виде информационных копий, уже передали свой последний привет.
Анна кивнула и ушла в спальню, легла, закрыла глаза, позволяя Малышу перенести свое сознание туда, куда требовалось.
