Оборотница кивнула, и пальцы мнимого мужа накрыли ладонь, переплелись с ее собственными. Шершавые, выдававшие мужчину, привыкшего к физическому труду, они казались островком спокойствия посреди океана страха, и Тарья, позабыв о принципах, робко согнула пальцы, положила сверху свою ладонь. Она разом испытала облегчение. Сердце перестало биться рывками, холод медленно отступал.
Глупо, конечно, не собирался Норман ничего такого делать, все только в голове. Вот, сидит, гладит, словно приемная мать.
Странно, обычно Тарья не вела себя так с мужчинами, паника не накрывала с головой, выпуская давние страхи. Такое она испытала лишь однажды, когда на втором курсе сбежала от пытавшегося обнять ее в вечерней полутьме подвыпившего сокурсника. С тех пор оборотница больше не ходила на свидания. И вот Норман… Она столь остро на него реагировала, одновременно боялась и тянулась.
– Кто тебе сказал, будто все мерзко?
Вторая рука обвила оборотницу за плечи, привлекая к себе. Странно, но Тарья не сопротивлялась, возможно, просто устала бороться.
Хоть на минуту стать бы слабой, скинуть с плеч груз забот Хранительницы! Увы, в Мрехе приходилось постоянно помнить о нем. Вечное напряжение, ожидание беды, чудо, что она не сошла с ума!
Тарья тяжко вздохнула и покорно прильнула к груди Нормана. Сердце его стучало ровно – ей бы так!
– Никто, – отчего-то хотелось быть честной. – Никто меня не обижал, не надо утешать.
– Однако… – он не договорил и осторожно провел рукой по спине. Не вздрогнула – уже хорошо. – Словом, все совсем не так, Тарья.
– Может быть, – пробормотала оборотница и отстранилась. – Не хочу проверять. Давай спать.
– Нет, – лорд Шалл проявил настойчивость и снова сгреб ее в объятия. – Со страхами нужно бороться, особенно…
Тарья дернула плечом, и проректору пришлось отпустить.
– Спасибо, – неожиданно поблагодарила она, – но каждый делает свой выбор. И давай не обсуждать его. Впереди трудный день.
Помолчав, оборотница ехидно добавила:
– Помнится, прежде ты меня ненавидел.
– Даже Шаллы меняются, – отшутился Норман и неохотно признал: – Я… словом, действительно жуткий тип с замашками расиста.
– Не наговаривай на себя! – Тарья легонько толкнула его в грудь. – Проректор обязан не растекаться лужицей, а у твоей тетки характер гаже.
– Бедная Элла! – закатил глаза лорд Шалл, сдерживая довольную улыбку. – Никто ее не любит!
– Как и она, – равнодушно обронила оборотница и зевнула, прикрыв рот ладошкой.
Тарья устала, но не могла открыто признаться в слабости фиктивному супругу. К счастью, он сам все понял и скрылся в умывальной, позволив выбрать любую сторону постели. Дождавшись, пока закроется дверь, оборотница стянула полотенце и, дрожа, забралась под одеяло. На ней осталась рубашка и нижнее белье – слишком мало для ночи с мужчиной, но одежда темной эльфийки настолько пропиталась пылью, что Тарья не могла лечь в ней в постель.
Норман быстро ополоснулся, благо скудные удобства не располагали к длительным водным процедурам, и вернулся в комнату. Капли стекали по его груди, второе, слишком короткое, по мнению Тарьи, полотенце намокло, будоража воображение. Оборотница предпочла отвернуться, чтобы не возвращаться к недавно закрытой теме.
Лорд Шалл погасил свет.
Кровать скрипнула и прогнулась.
– Хотя бы трусы надень! – недовольно буркнула оборотница и закрыла глаза.
– Я и не снимал, – вздохнул проректор и постарался устроиться так, чтобы не касаться супруги.
Мокрое белье липло к телу, Норман с удовольствием бы от него избавился, но понимал, Тарья подымет крик. Она и так ерзала, даже задержала дыхание.
– Я обещал, – укоризненно напомнил лорд Шалл и, наконец, принял удобную и безопасную позу. – Спи уже!
– Непривычно, – призналась Тарья и отважилась разогнуть колени.
Все же нельзя спать скрючившись.
– Давай обниму, несчастье стыдливое! – вздохнул Норман.
Вот зачем он лезет? Держался бы и дальше в стороне от чужих комплексов, но нет, больше всех надо. Да чтобы Норман прежде о ком-то заботился? Воистину, непредсказуема жизнь!
Оборотница не ответила, но через минуту ему на плечо упал водопад волос. Лорд Шалл обвил руками талию спутницы. Она не возражала, благо проректор не стремился сделать объятия слишком тесными.
– Мы ведь выпутаемся? – с надеждой прошептала Тарья.
Мы… Значит, она думала не только о себе.
– Конечно.
Оборотница помолчала, засопела и чуть слышно пробормотала:
– Прости, я обычно не истеричка, просто мне страшно. Понимаешь, я никогда прежде… Словом, мне нужно привыкнуть.
– Понимаю, – вздохнул лорд Шалл. – Мужчины либо коллеги, либо ученики, даже друзей нет.
– Теперь есть.
Он не видел, но почувствовал ее улыбку.
Норман с трудом удержался от соблазна чмокнуть спутницу в ушко и насильно прикрыл глаза. Хватит с него на сегодня Тарьи Снеф-Шалл! Он практически сразу провалился в сон, зато оборотница долго не могла заснуть, взбудораженная событиями дня. Наконец и она смежила веки и, уверившись, что муж спит, теснее прижалась к нему. Проректор не узнает, а Тарье так спокойнее.
Пробуждение вышло резким.
