– На Роншах. Согласись, приятно же? – Норману требовалось закрепить триумф.
Оборотница не ответила. Может, объятия проректора в глубине души ей понравились, не доставляли, как прежде, дискомфорта, но проделывать разные штуки она не позволит. Знает, чем все заканчивается! Самодовольный мужчина, позор и страх тошноты по утрам.
– У нас фиктивный брак, Норман, – продышавшись, напомнила Тарья и провела по губам тыльной стороной ладони. Они все еще хранили чужой запах, чужое тепло. – Не трать время, спать я с тобой не стану, встречаться тоже.
Хорошее настроение проректора как корова языком слизала.
Оборотница, наоборот, немного успокоилась и теперь тревожно косилась на мрачного Нормана. Не слишком ли грубо она ответила? Может, он действительно просто учил, а не соблазнял. Тарья понятия не имела, как отличить одно от другого, и на всякий случай сразу уходила в глухую оборону.
Тарья в сомнении оглядела комнату. Большая кровать, табурет и больше ничего. Пол холодный, коврика нет, простудишься. В крошечной умывальной тоже не выспишься. Впрочем, очутись оборотница тут одна, обрадовалась бы, после леса – шикарная опочивальня. Только вот рядом Норман, собственно, он и снял номер – в карманах дроу обнаружилась только мелочь. Ее хватило на чайную, но не более.
– Располагайся!
Лорд Шалл кинул сумку на пол и размял спину.
– Негусто! – поджала губы Тарья и уселась на кровать.
Она оказалась жесткой, но глупо ожидать иного от второсортной гостиницы. В приличную они не сунулись, хотя таковая имелась: слишком опасно.
– Извини, что осталось! – развел руками лорд Шалл и стянул куртку.
Следом полетели тонкий свитер и рубашка.
Тарья отвела глаза и недовольно поинтересовалась:
– Раздеваться при мне обязательно?
– Одетым не помоешься, – последовал резонный ответ.
Обнаженный по пояс Норман всучил смущенной оборотнице амулет связи.
– Вот, поговори пока с Арианом. Сумеешь?
– На…наверное, – слова давались тяжело.
Щеки Тарьи горели, сама она ерзала, мечтая, чтобы проректор скорее оделся. Перед мысленным взором стоял мускулистый торс – вопиющее попрание морали! Лорд Шалл не спешил уходить и, устроившись рядом, принялся объяснять, как связаться с ректором. Тарья отодвигалась от него, Норман упрямо придвигался. Наконец кровать закончилась, пришлось смириться с близостью проректора. Ничего, пол занятный, можно посчитать шляпки гвоздей. Только вот очень жарко, а по телу бегают мурашки. Оборотница кожей ощущала присутствие лорда Шалла и боялась лишний раз вздохнуть.
– Тарья?
Она вздрогнула и заморгала.
Вдох, выдох. Все хорошо.
– Это уже не смешно! – похоже, проректор сердился. – Взрослая девица, а уши краснеют, как у первокурсницы.
– Не все же такие прожженные, как твоя элементаль! – огрызнулась Тарья и таки подняла на него глаза.
Право слово, чего тут такого? Строение тела у оборотней одинаковое, вот и Норман – всего лишь набор костей, мышц и сухожилий. Хранительница изучала их на обзорном курсе анатомии, нужно смотреть на проректора как на учебное пособие. Сразу стало легче.
Лорд Шалл задумался, осмысливая ее слова, и осторожно полюбопытствовал:
– А какая, по-твоему, приличная женщина?
– Блюдет свою честь и не принимает заигрываний, – по очереди загнула пальцы Тарья и встала. – А теперь, если ты раздумал, я первой ополоснусь с дороги.
Жутко хотелось избавиться от корсета, но по известным причинам оборотница об этом умолчала. Ничего, выкрутится, найдется ведь в умывальной полотенце? Чудо, что не нужно бегать в коридор, а то и во двор к бочке с водой. Заведение дешевое, Тарья не удивилась бы.
Брови Нормана поползли вверх. На его памяти ни одна особа не придерживалась столь строгой морали.
– А как такой девице выйти замуж?
Оборотница промолчала и, наклонившись, бросила Норману рубашку.
– Прикройся.
– Смущает? – довольно улыбнулся проректор и во весь рост вытянулся на кровати, заложив руки за голову.
Тарья невольно засмотрелась. Щеки стремительно пунцовели, а взгляд скользил по ясно обозначившемуся рельефному прессу, сильным мышцам, жутко развратной в наготе груди.
– Разумеется, смущает, – оборотница глубоко вздохнула и принялась изучать стену. – Как любого преподавателя, меня волнует моральный облик руководителя.
– Вдруг адепток соблазню? – расхохотался Норман и рывком поднялся. – Так как там с замужеством?
– У тетки спроси, – хмуро ответила Тарья. – Всегда найдется охотник до бесплатных развлечений, которому наследников подавай.
Лорд Шалл ошеломленно замолчал, затем встал и, словно хрупкой вазы, коснулся руки оборотницы.
– Кто же так тебе подгадил?
– А? – не поняла Тарья.
Пальцы Нормана осторожно гладили ямочку на ладони. Вырваться бы, отойти, но сейчас проректор безопасен, и оборотница не спешила. По-прежнему волновала близость полуобнаженного тела, но со всем можно примириться. Нужно понемногу смотреть, и вскоре Тарья перестанет пугаться.
– Ты ведь в любовь не веришь, семью не хочешь, боишься и ненавидишь мужчин. Вот я и спрашиваю, какая тварь пыталась изнасиловать.
