Оборотница наклонилась, пристально вглядываясь в изображение, и вздохнула:
– Не знаю.
– А эта? – не унимался проректор.
Рядом с первой руной легла вторая, напоминавшая перечеркнутый крест-накрест эллипс.
Тарья бросила короткий взгляд на темные доски и медленно кивнула. Губы дрогнули, от лица отхлынула кровь. Она вспомнила. Читала адептам обзорную некромантию и не догадалась, хотя бабушка во сне показывала руну и молила ее остерегаться.
– Знак смерти? – чуть слышно прошептала оборотница.
– Именно. Правильно сбежала от тетки: убили бы, – неожиданно похвалил лорд Шалл. – Сначала развлекала бы мужа, пока нужное время не пришло, потом бы маг главы клана вычерпал без остатка.
– Но, – Тарья отчаянно цеплялась за мнимую надежду, хотя всегда знала: ее нет, – может, знак использовался где-то еще? Меня просто предостерегали, говорили, он сулит опасность.
Норман шумно выпустил воздух сквозь зубы.
– Тарья, ты не ребенок, говоришь и не веришь. Твоих родных убили, а теперь ты утверждаешь, будто знак смерти и ритуал не связаны.
Оборотница сокрушенно признала поражение.
– Они… Ты прав, самое страшное для Хранительницы – ритуал. Мама сбежала, а бабушка… Очевидно, с ней у императора вышло, – вздохнула она и бегло поведала о его планах.
Тарья вздрогнула, услышав хруст – Норман в сердцах ударил кулаком по бочке. Сила оборотня не оставила дереву ни единого шанса.
– Ты ему не достанешься, – решительно пообещал лорд Шалл и, потянув за руку, поднял Тарью с мостовой. После наклонился, чтобы забрать и надеть куртку. – До новолунья мало времени, если продержимся, шансы возрастают. Сегодня же попробую снова вызвать духов. Путешествовать через загробный мир не боишься?
– Боюсь и тебе не советую, – покачала головой оборотница. – Легко не вернуться. Лучше обычным путем: порталами.
– Не зная направления?
– А доверять духам темных, значит, можно? – нанесла сокрушительный удар по честолюбивому плану Тарья.
Пришлось признать ее правоту. В Империи раздолья Норман бы рискнул, благо не сомневался в своей компетентности, но здесь действительно другое государство.
– Лес, гостиница?
Оборотница состроила плаксивую гримасу и призналась:
– До Бездны устала от постели из еловых веток!
– Это риск, – напомнил лорд Шалл.
– Со мной муж, – кокетливо улыбнулась Хранительница.
– Фиктивный, – продолжил пикировку Норман.
– Который обещал заботиться и защищать.
Пришлось сдаться. В конце концов, проректор тоже не отказался бы от нормальной еды и кровати под крышей. Вроде, пока на них никто не бросался, вдруг судьба отведет глаза ловцам?
Тарья стояла, покусывая губу. Она навязчиво притягивала взгляд, в итоге родив странное желание. Будем считать платой за ночевку, да и должен же Норман получить хоть какую-то компенсацию за беспокойство? Между прочим, на него тоже охотились, а они с Тарьей в некотором роде супруги… Словом, ничего страшного, если он ее поцелует. Оборотница давно не девочка, пусть привыкает. Не в постель же Норман ее, право слово, тянет! Хотя тут и для постели нашлось бы столько всего соблазнительного, хотя бы грудь.
Лорд Шалл отогнал видение манящих округлостей, приподнятых корсетом по темно-эльфийской моде, и глубоко вздохнул.
Целомудренно, Норман, или не целуй вовсе! Как щенок, накинулся на кость! И на какую – вот что вдруг нашло?
Самовнушение помогло, однако желание ощутить вкус девичьих губ не пропало. Главный их соблазн – в невинности. Сознание, что ты чуть ли не первый, будоражит, включает инстинкт охотника. Словом, добро пожаловать во взрослую жизнь, Тарья Шалл, нечего носить нецелованные губы глубоко за восемнадцать.
Проректор аккуратно приподнял девичий подбородок и потянулся к цели. Тарья отшатнулась, в защитном жесте выставив руки перед грудью. Только вот отступать дальше некуда: стена.
Глаза оборотницы угрожающе блеснули, сердце забилось, напуганное, растревоженное.
– Норман Шалл! – прорычала она.
Да, именно так, отпугнуть, чтобы не трогал, не заставлял нервничать.
Никаких мужчин, Тарья Снеф, даже если у них теплые руки, голубые глаза и внушающий спокойствие запах. Увы, только на расстоянии, вблизи сразу охватывала паника. Странно, прежде она справлялась, не реагировала на мужчину столь остро.
– Проверял рефлексы, – соврал Норман.
Тарье бы знать, что он не любил проигрывать, холил и лелеял мужское самолюбие и решил восстановить справедливость.
Стена превратилась в ловушку. Оборотница заметалась, но угодила в крепкие объятия лорда Шалла. С самодовольной улыбкой он приник к непокорной супруге и не ограничился самым невинным вариантом поцелуя. Язык ласкал более пухлую нижнюю губу, на краткий миг проник в рот. Норман остался доволен. Месть удалась, сладкая, пахнущая медом.
– Пора учиться, а тренироваться лучше на живых мужчинах, – с наглой улыбкой заявил проректор и благоразумно отпрянул на безопасное расстояние.
Тарья не лгала, она совершенно не умела целоваться, более того, не привыкла к поцелуям. Испугалась, разволновалась, только губы не сжала – маленькая, но победа.
– Проклятия мне тоже на живых мужчинах оттачивать? – раскрасневшись, Хранительница медленно приходила в себя.
