К счастью, жива, зато стало понятно, отчего наемникам удалось так быстро сломить сопротивление жертвы. Оставалось только гадать, когда Тарью прокляли. Норман полагал, Арон Ронш озаботился заранее, отсрочил действие и замаскировал чары.
Занятное проклятие! Называется «Кукла». Вроде, четвертый уровень, вред проклявшему минимален, не требует особых усилий, но если ошибешься, не сработает. Человек или иное существо на заданное время, в зависимости от вложенной энергии, становился беспомощным. Отмирали органы чувств, наступало подобие летаргического сна с той лишь разницей, что автор проклятия мог отдавать жертве короткие четкие команды. Например, Арон мог бы заставить Тарью идти, сидеть и тому подобное.
Предельное действие – сутки, но обычно проклятие распадалось за час: все-таки четвертый уровень. Тем не менее, лорд Шалл предпочел не рисковать и отдал Тарью на растерзание эльфам. Их в академии много, и целители, и защитники, даже парочка проклятийников. Последние успокоили: Арон Ронш не видоизменил заклинание.
Оборотница пришла в себя через полтора часа и изъявила желание переговорить с Норманом. Удивившись, тот тем не менее пришел в лазарет.
Тарья лежала в отдельной палате и, когда вошел проректор, ругалась с дежурной целительницей. По мнению молодой женщины, она «не труп, чтобы валяться в постели».
– Рад, что вам полегчало, – эльфийка выскользнула за дверь, стоило только глянуть. – Однако полежать придется. Откаты – вещь опасная.
– Я не колдовала, – насупилась оборотница.
Норман закатил глаза и менторским тоном напомнил:
– Не далее как вчера вы прокляли врага. Думаю, не мне говорить об ослабленности организма…
– Я ведь не убила его! – фыркнула Тарья и мрачно добавила: – О чем безмерно жалею.
Лорд Шалл предпочел не заострять внимание на отношениях с Ароном Роншем и перешел сразу к делу. Отогнув край одеяла, он присел рядом с оборотницей и абсолютно серьезно посоветовал:
– Вам нужно бежать, затаиться на некоторое время.
Тарья застонала и откинулась на подушки.
– Я устала! – страдальчески протянула она. – Вечный бег, вечная жертва! Может, вы, – гневный быстрый взгляд, – соизволите пошевелиться? Весь фарс с кольцами затеян ради моего спокойствия, и где оно? Вы умываете руки.
– Вовсе нет! – проректор с трудом сдержал раздражение. Так и подмывало рассказать, кто нашел ее и отбил у наемников. – Вы поедете не абы куда, а к моим знакомым.
– Еще скажите – к родственникам, – съязвила оборотница.
Она села, обхватив руками колени. Одеяло туго обтянуло ноги, оставив открытой тоненькую сорочку. Под ней часто вздымалась грудь. Норман мысленно усмехнулся. Сейчас он видел больше, чем в первую брачную ночь.
– Можно и к ним, – лорд Шалл просчитывал варианты.
– Ненавижу Эллу Шалл! – заскрежетала зубами Тарья.
– Вообще-то у меня и со стороны матери родня имеется, – обиженно напомнил проректор. – И, если на то пошло, родовой замок вполне выдержит осаду. Помимо него существует куча охотничьих домиков, клык даю, госпожа… – он закашлялся и остановился, не зная, как теперь ее называть. Вроде, жена, в то же время – понарошку. В итоге не стал добавлять фамилию. – Словом, без местного следопыта Роншам вовек не найти.
– Ладно, где живет вторая родня? – смирилась с неизбежным оборотница.
Она понимала – былые чаянья не увенчались успехом, Академия колдовских сил больше не безопасное место.
– Знаете, – Норман прочесал подбородок, – родня – слишком предсказуемо, в этом вы правы. Вот школьный товарищ – самое то. Кое-какие связи остались, но видимся мы редко. Сами понимаете, с момента выпуска прошло много времени…
– Эм, – озадаченно пробормотала Тарья, – разве лорды не учатся на дому?
– Речь о другой школе, – улыбнулся лорд Шалл. – Высшей. Той самой, которую закончил лорд ти Онеш.
Губы оборотницы сложились в букву «о». Она по-другому, с уважением, взглянула на собеседника и уточнила:
– Надеюсь, мне не в Закрытую империю?
Проректор рассмеялся.
– Нет, конечно! Лорд ти Онеш – мой единственный темный знакомый. Надеюсь, – хитрый взгляд на навострившую уши Тарью, – наше приятельство – для вас не секрет?
Оборотница покачала головой. Уж эту тайну она знала.
– Итак, – воодушевленный Норман потер ладони, – приходите в себя, собирайтесь. Письмо напишу, вас примут с распростертыми объятиями. Чтобы уж точно, провожу во вред учебному процессу.
– Я ценю вашу заботу, милорд, – склонила голову Тарья.
Она украдкой взглянула на проректора. Сейчас, с потеплевшими, больше не походившими на лед глазами, он неуловимо напоминал приемного отца. Господин Снеф тоже загорался идеей и не мог думать ни о чем другом. Только Норман Шалл не такой, он не импульсивен и уж точно не забудет о сне, воплощая в жизнь очередную идею. Нет, проректор похож на нее, Тарью. Наверное, они смогут поладить, нужно попробовать.
– Я ценю вашу заботу, – повторила оборотница, – и хочу попросить прощения. Мое поведение не всегда отвечало… Словом, – стушевавшись, быстро закончила она, – воспитанные леди ведут себя иначе.
