Сыщик стал пробираться к ним. Главное – выйти за ворота. Рабочие туда не пойдут – останутся обсуждать во дворе речь Морраса… Ленуар, наконец, выбрался на улицу и посмотрел направо.
Моррас уже сидел в большом фиакре, а Астрюк жал ему руку и передавал маленькую квадратную коробочку. Затем дверца захлопнулась, и шофер уже приготовился заводить фиакр, как перед ним выскочил взлохмаченный Ленуар в рабочей робе. Шофер, видимо, принял его за анархиста, выбежавшего из мануфактуры, и нажал на клаксон. Астрюк вытаращил глаза на сыщика. Ленуар воспользовался всеобщим замешательством, обогнул фиакр сбоку и вырвал коробочку из рук Морраса. Однако вместо того чтобы сбежать с добычей, он ее открыл.
– Что это?.. Что здесь происходит? Кто вы, мсье? – крикнул Моррас. Но вместо напавшего ему ответил Астрюк:
– Не волнуйтесь, это не рабочий и не вор. Это агент Безопасности парижской префектуры полиции.
Тем временем Ленуар открыл коробку. Там лежали карманные часы фирмы Breguet. Он вывернул подкладку – пусто. Было очевидно, что речь идет о новых дорогих часах, то есть о подарке…
– Прошу извинить мне мое неподобающее поведение, господин Моррас. Но мне нужно было кое-что проверить, – Ленуар с поклоном вернул часы, и Моррас с ворчанием велел шоферу трогаться.
– Да уж, если бы вы вежливо попросили отдать вам часы, то никто бы и ухом не повел. Честно признаться, не ожидал вас здесь увидеть! Вы выглядите как настоящий бельвилец, мсье Ленуар! – сказал Астрюк.
– А вы выглядите как засаленный агент из страховой компании, – ответил Ленуар. – Зачем вам понадобилось забинтовывать ухо? Вы ранены?
Астрюк огляделся по сторонам и сказал:
– Нет, но это не уличный разговор.
– Поехали в театр! – Ленуар повернулся и быстро зашагал по тротуару по направлению к площади Республики. Там они точно смогут найти шофера, который подвезет их к театру «Шатле». Если Рогаж говорил дело, значит, Землеройка сегодня так и не появился на собрании и Нижинскому до сих пор угрожает опасность!
Уже сидя на кожаном сиденье автомобиля, Астрюк аккуратно развязал бинт и снял его с головы.
– Бинты я надел, чтобы вызвать жалость к своей персоне. Когда оказываешься в рабочей среде националистов, никогда не знаешь, чем все может закончиться, – пояснил он свои действия Ленуару.
– Моррас, насколько мне известно, не антисемит, – наблюдая за неловкими движениями Астрюка, сказал сыщик. – Если бы рабочие вас там захотели проучить, то бинты бы их не остановили.
– Ну, лишняя осторожность никогда не бывает лишней. Надо все просчитывать заранее.
– Так же, как вы просчитали, что будет выгоднее подкупить Морраса дорогим подарком, чтобы он выступил сегодня в защиту русского балета? – спросил Ленуар.
– Я же говорю, лишняя осторожность никогда не помешает. Моррас и так не призывал к погромам против русских. Его идеи подхватываются в рабочей среде и извращаются, Ленуар. Посмотрите, как в газете La Croix меня называют «жидом», действующим только в своих интересах!
– А вы не согласны с этим утверждением?
Астрюк вскинул брови и посмотрел на Ленуара.
– Разве вы не преследуете в первую очередь свои интересы? – спросил Ленуар.
– Мои интересы на сегодня – это успех русских балетов. Разве я не защищаю интересы иностранных артистов? Разве я не защищаю интересы французской публики, привыкшей к подобного рода искусству? Вот поэтому я и попросил Морраса внести в свою речь небольшое уточнение, чтобы эти бельвильские рабочие оставили нашу антрепризу в покое! Это ж какие убытки! Я вынужден был вчера срочно вызывать бригаду плотников, чтобы они починили разбитые кресла! А подобные расходы в мои планы не входили.
– Откуда вам стало известно о том, что Моррас сегодня будет выступать на обувной мануфактуре Дрессуара?
– У меня тоже есть свои помощники, Ленуар. Один из них вчера помогал полиции сопровождать нападавших в префектуру и рассказал мне, что среди арестантов были бандиты и рабочие с этой фабрики. С бандитами я ничего общего иметь не желаю, а с рабочими можно иметь дело. Так я и договорился с Моррасом через его секретаря о небольшом отступлении в сегодняшней речи. Вот увидите, теперь все наши проблемы решатся сами собой. Мне уже не терпится поделиться этой новостью с Дягилевым и Нижинским…
Но в театре «Шатле» они застали только Дягилева и Турно.
– Что ты тут делаешь? – спросил последнего Ленуар. – Разве ты не должен быть в госпитале? У тебя же еще бинты не обсохли!
У Турно действительно вся голова была перебинтована. Только, в отличие от Астрюка, настоящей повязкой. Кое-где бинты пропитались кровью.
– Вы же мне сказали охранять театр, как я мог сегодня не выйти из госпиталя? – с улыбкой сказал гигант. В ответ Ленуар только покачал головой.
– Как там наши?
– Никто на тот свет пока не улетел. Мы им тоже задали жару, мсье. А балетные сражались, как ястребы! После вчерашнего я просто не мог их бросить сегодня одних.
Ленуар похлопал Турно по плечу и спросил:
– А где Нижинский?
– Вацлав отправился с сестрой и девочками за новой обувью в Bon marché, – громко ответил Дягилев.
