– Я понимаю: сейчас не время, но… ходят упорные слухи, будто премьер-министр…
– Думаю, месье Бриан скоро покинет этот пост.
– На кого же делать ставку? Снова на Пенлеве?
– Я бы предложил обратить внимание на Эдуарда Эррио.
– Да что вы?
– И кстати, Шатомпс снова собирается занять кресло министра внутренних дел.
– Неужели? Откуда вы знаете?
– Он сам мне сказал. Правда, Камиль считает, что для него это будет, скорее, транзит.
– То есть… А кто же потом?
– Я не Сивилла, конечно, но поставил бы на Альбера Сарро. Разумеется, эти сведения носят конфиденциальный характер, понимаете?
Потрясенный услышанным, Гризо кивнул.
– У меня есть фото девочки, – продолжал Егер, пристально глядя на него. – Необходимо размножить снимок и раздать вашим людям. Горовиц может находиться в любой части города, кроме того, попытаться выехать в другой регион или даже из страны, поэтому задействовать необходимо немалое число жандармов. Вы справитесь?
Гризо с готовностью взял фотографию.
– Разумеется, месье Егер. Я немедленно распоряжусь.
Кама поднялся.
– Я должен предупредить, что собираюсь действовать по своему плану. Если у меня возникнут недоразумения с вашими людьми…
– Немедленно обращайтесь ко мне! В любое время дня и ночи! – с энтузиазмом ответил Гризо и потряс протянутую руку.
Встреча, кажется, прошла неплохо, но на душе было не просто тревожно. Впервые он испытывал то, что можно назвать смятением. Странным было и то, что это щемящее чувство не поддавалось усилию воли. Наоборот, становилось все более ощутимым.
У Маши его глаза.
Теперь он будет думать о ней постоянно.
Анна ожидала, что Кама даст ей знать, как собирается искать Машу, ну или… просто придет. Однако день прошел, а она так и сидела в отеле. Наконец неизвестность просто свела ее с ума. Анна собралась и вышла на улицу. Конечно, она дала Каме обещание ничего не предпринимать, да и сама прекрасно понимала, что идея самой искать дочь в огромном городе, да еще в чужой стране безумна, но метаться в четырех стенах было выше ее сил.
О посещении в госпитале месье Симона с ней договорились на следующий день, когда будет врач, так что даже этого занятия она была лишена. Анна отправилась бродить по городу, почти не замечая его летней красоты.
Когда-то она мечтала приехать сюда с Николаем. Возможно, он смог это сделать. Но уже без нее. Хотя с тех пор, как он прислал ей последнее «прости», от него не приходило вестей, она почему-то была уверена: Синицкий жив. Иначе как объяснить, что через полгода после этого Марья Николаевна спешно покинула Петроград? Ей не к кому ехать, кроме сына. И то, что она даже не попрощалась, лишний раз подтверждает эту мысль.
Занятая своими грустными мыслями, она пошла вдоль набережной Сены и, перейдя по мосту, неожиданно оказалась перед Нотр-Дам. Обомлев, Анна смотрела на знаменитый собор и спохватилась, только когда заметила, что прохожие глядят на нее кто удивленно, кто сочувствующе. Оказывается, по лицу ручьем текли слезы. Она торопливо утерлась платком и оглянулась на чей-то громкий голос.
Вдоль парапета набережной острова Сите стояли лотки торговцев. Возле одного из них толстая молодая женщина ругалась с дюжим молодчиком. Как видно, она собиралась купить у него моток веревки, да денег не хватило. Торговец не был готов расстаться с товаром за меньшую сумму, но покупательница уже схватила моток и отпускать не желала.
Их брань разносилась по площади перед собором.
Анна уже хотела двинуться дальше, но тут молодчик, размахнувшись, ударил толстуху по голове.
Крик женщины сработал, как пусковой крючок. Подлетев к торговцу, Анна заломила ему руку и повалила на землю. Тот даже пискнуть не успел.
– Оставь ее, мерзавец! – крикнула она. – Я вызвала полицию!
Торговец что-то забормотал, пытаясь вырваться, но навык работы в УГРО сработал и тут.
– Не двигаться! – скомандовала Анна и только тут поняла, что говорит, слава богу, по-французски.
Она взглянула на толстуху и увидела, что спасенная смотрит на нее с любопытством.
«Наверное, акцент выдает», – подумала Анна.
– Мадам, – обратилась к ней женщина, потирая ушибленный затылок. – Вы потрясающе храбрая. Впервые меня спасает дама. Не желаете ли выпить со мной стаканчик бургундского?
– Мы должны дождаться жандармов. Ведь он ударил вас.
– Да черт с ним! Отпустите его и пойдем в бистро.
– Но… как же…
– Да очень просто. Все равно веревка слишком тонкая. Мне нужна покрепче. Для пса. Он вечно срывается и убегает. А что касается Гастона, так он больше не будет драться. Верно, Гастон?
– Я – Шарль, – прохрипел детина.
– Да какая разница. Все равно дурак, раз на женщину руку поднял. Верно я говорю, мадам? – И поглядела на Анну хитрым глазом.
– Я отпущу тебя, если попросишь прощения у…
– Анриетты, – подсказала толстуха.
– У Анриетты.
– Прошу прощения, – просипел торговец.
Анна выпустила его руку и погрозила пальцем. Шарль хотел плюнуть ей под ноги, но вовремя передумал.
Анриетта усмехнулась.
– Надолго запомнит.
– Сомневаюсь, – отозвалась Анна, вытирая руку.
– Вы правы. Народец тут паршивый, зато вы молодец! Так что? Не откажетесь промочить горло в моей компании?
