"Интересное совпадение…" — подумалось — Никогда бы не подумал: Вилкс и котёнок.
Шлёпанье босых ног удалилось в туалет, потом в ванную, потом на кухню, откуда донёсся радостный вопль — Вася наткнулся на грушевую эссенцию.
— Прощай, мой торт. Ты мог бы получиться очень и очень вкусным, — тоскливо подумал я и возложил на алтарь дружбы один из самых важных и дефицитных компонентов.
— Н-да… Ну, ты понял, Славушка? Понял, бабушка. А что ты понял, Славушка? Да ни фига я не понял, бабушка.
Я закрыл папку и пошёл завтракать.
— Короче так, Бакс — ты подожди, а я схожу, поспрашиваю — мне Коста денег должен.
Парень в кожанке вразвалку направился к подъезду.
Внутри возился пожилой дядька в комбинезоне.
— Добрый день. Вы не подскажете, Константин Мухин на каком объекте?
— Костя, к тебе гости! — мужчина в спецовке рассмеялся и, достав ещё один счётчик тщательно сдул с него пылинки.
— Я тут!
— Идите, только осторожно — ремонт, сами видите.
— Спасибо.
Парень, не вынимая руки из карманов, медленно поднялся и исчез за противно заскрипевшей дверью.
Минут десять ничего не происходило, затем донеслось:
— Всё, я сказал. Чао, бамбино.
— Ещё умолять будешь! Посмотрю, как ты запоёшь, козёл! — прошипел голос визитёра.
И, схваченный твёрдой рукой, его хозяин показался в проёме.
Затем, словно на лыжах съехал по лестнице и вошёл в контакт со стеной. Та содрогнулась. Тело плавно сползло на пол. Мужчина в спецовке поднял голову.
— Я ж говорил осторожно! Один стоит сороковник, а тут десять!
Испуганно приложил ухо к груди лежащего.
— Дышит, кажись.
Собрал счётчики в коробку и потащил её по полу.
Некоторое время спустя тело пошевелилось, шатаясь, встало на ноги и побрело к машине, ощупывая себя руками.
Худощавый парень равнодушно посмотрел, как водила усаживает горе-вышибалу в машину, та, визжа шинами, рвёт с места и исчезает в птичьем гомоне.
— Ну, что: пиздец котёнку — срать не будет? А ведь он прав — начнётся ломка, на коленях приползу. Сука!
Ударил кулаком по стене пытаясь испугать зарождающийся страх. И пошёл собирать инструмент.
Погода стояла — впрямь как у нас в Поволжье — небо чистое, светящееся.
Солнышко весёлое, с лёгкой балтийской ментальностью, тучи — те по краям, словно сливки в вазоне. Жаль что до этого небесного пломбира далеко — только на воздушном шаре можно добраться. Мы шли и разговаривали.
Дойдя до озера, присели на чахлую траву. Мягкая тишина окутывала берега, мне сразу вспомнился привал на Сеглини. Такая же тишина… Посреди озера меж кудрявых барашков-облаков плавала лодка, а в ней сидел рыбак. Иногда он перебрасывал снасть — тогда разносилось постукивание, поскрипывание, и как финал — звук разрезаемого полуденного зноя. После всплеска рыбак садился и сливался в одно целое с лодкой, озером и днём…
— Вот я и говорю — тебе надо о себе заявить, — продолжил искуситель — И громко — дай ему понять, что ты не только про животин можешь писать!
— Идея, конечно, хорошая, — вяло отбрыкивался я — Но сколько сейчас помирает. Людям интересно нечто из ряда вон выходящее. Вон, помнишь Кобейн застрелился — вот это материал! А тут что — единственно, что он твой друг и мой бывший одноклассник…
— Его памяти — неожиданно жёстко сказал Вася — Ты же можешь. Я читал твои заметки — цепляет. А тут — человек. И ещё… — он посмотрел по сторонам и шёпотом добавил — говорят — сглазили…
Я хмыкнул.
— Что, кому-то не понравились его речи за здоровый образ жизни?
— Нет, — голубые глаза приблизились так, что рот оказался у самого уха.
— Ты что, серьёзно? Это ж не Америка.
— Не Америка. У нас своя.
— Вот это действительно хороший материал. А ты то откуда знаешь?
— Понимаешь, мы ж с детства друзья — росли в одном дворе, ты же помнишь…
— Когда это было…
