— Так он как металлом увлёкся, так и в эти дебри полез.
— Я тоже клёпаный ходил и хаером[26] полы мёл, ну и что?
— Короче, я видел у него Чёрную Библию.[27]
Я присвистнул.
— Огось!
— Вот и прикинь член к носу.
Мы переглянулись.
— С группой общался?
— Видел одного, Ромку, басиста. Посидели, поговорили, если его мычание можно назвать речью и пошёл он, куда глазы глядят, а глядели они у него уперёд.
— Что рассказал?
— А. Ничё нового. Квартира опечатана. Вещи по родственникам частью; что осталось — он за дурь и спирт отдал. Похороны и те были копеечные…
— Ясно. Лафа[28] всегда кончается — такова лайф. Я то думал — повезло, а ты мне такие страсти-мордасти.
— Глаза страшат — руки делают.
— Напряги.
— Можешь на меня рассчитывать — чем смогу, помогу.
— Уже «помог», а если нас заметили бы, а?
— Ну, пожалуйста! Ведь не замели.
— Ну, спасибо за пожалуйста!
— Ну, пожалуйста за спасибо!
— Пойдём давай — смеркается.
На трамвайной остановке мы расстались. Вот так это всё и началось.
Детективы любители. Да просто детство в заднице заиграло. Мне б ему, не детству, разумеется, сказать: Братец, не мои те рассказы — читатели пишут, а я только подправляю, но… Слово не воробей — вылетело — не поймаешь. Дома я сел за стол, набросал пункты. Будем считать это виртуальным интервью.
Битьё влияет на сознание или сознание на битьё?
"Каждый извлекает из слова столько смысла, сколько имеет его в себе". Брат Мапутра.
Жизнь — серое битьё… Иногда, для встряски, придёт событие…
"Все образы Божии созданы из идеального образа, несуществующего на земле в чистом виде". Брат Мапутра.
Рай и Ад дают материальное наслаждение и наказание.
Ночью прогулялся по пляжу — море такое красивое, спокойное. Встретилась рыдающая девушка. Хотел её окликнуть, пока раздумывал, она ушла в город.
Мой сосед справа допился — гладит ботинок, нежно называя его Рэмбо и, попрекая — Не рычи. Я ж тебя кормлю.
Что мне толку на том свете от писем этого.
Костас совсем сдрючился — мне тоже предлагал. Нахуй. Приглашал на новоселье. Хули толку — они там наберутся, а ты сиди как мудак, пока они на волнах.
— Ага. Уже теплее!
Я записал имя и адрес, по всей видимости, друга, и продолжил чтение.
На старой Ника свою башку ловила, а чуки ею в баскетбол играли — бросали в бачок. Пинчер, хитрован, заперся. Долго тяжело дышал. И вышел с никиной башкой, присосавшейся к хую. Коста голый танцевал. Ударил хуем по телеку, так что кадр завис. Обрадовался — стукнул по магу. Полбобины на хуй намотал, стоял как идиот, лыбился. Цуца дрочил. Ещё с такой рожей — точно блаженный. А у меня — хрена. А когда тебя до конца не пропирает, сидишь как дурак, глядишь, как остальные приходят.
Истина в покое и свободе. Не имею первого, лишён второго.
Мир, в котором всем насрать — людям на меня, мне на людей, русским на латышей — взаимно, власти на народ, мужьям на жён, детям на родителей, родителям на детей, человечеству на Землю, Богу на человечество.
МПС бушевал до четырёх утра — то ему слышалось, что я посуду бью, то бабу трахаю, то его обсуждаю — глючило чувака конкретно. Просто пиздец!
Талантливый циник мать родную продаст, что бы достичь желаемого.
Секи, не секи — больше не поумнеешь.
