Итачи с Саске, не менее утомлённые, с трудом перешагнули через порог номера и в унисон тяжко вздохнули. Им было безразлично, куда они попали. Как бы то ни было, но оплаченные апартаменты были просто грандиозных размеров. И именно ими дурнушке придётся довольствоваться последующую пару месяцев. Три обособленные комнаты и две ванные. Кухня отдельно. Мебель исключительно дорогая, в нежных бежевых оттенках. Прилагающиеся новшества техники, обеспечивающие комфорт клиентам, в обязательном порядке: пульты от всевозможных автоматических дверей, телевизоров, кресел и так далее, и тому подобное.
Но на данный момент Итачи, Саске и Сакуре было безразлично всё на свете. Они кое-как доковыляли до громадной двуспальной кровати, занимавшей большую часть небольшой комнаты, плюхнулись на неё, прикрыли глазки и уснули крепким, непробудным сном. Обслуживающий персонал, который так и не достучался до гостей, самостоятельно открыл запасными ключами дверь, втащил весь полагающийся багаж и с удивлением обнаружил молодых людей, сопящих в две дырки, на кровати. Они пожали плечами и тактично удалились, заперев за собой дверь.
На улице знойное солнце уже село, но громадный Дарвин даже не думал засыпать. Город никогда не смыкал своих больших цветных глаз. Он жил и поздней ночью, и ранним утром, и в разгар дня. В тёмное время суток здесь было не так жарко, как в обед, но без кондиционеров всё равно вполне возможно получить солнечный удар даже в помещении. К тому же январь здесь считается одним из самых жарких месяцев в году. Спасение можно найти только с мороженым в руках в теньке и, желательно, по пояс в воде.
И пока троица безмятежно посапывала рядом друг с дружкой, кондиционер спасал их от перегрева. За всю ночь они ни разу не открыли глаз и не возмутились, почему это вместо того, что занять каждому свою комнату, они теснились на одной кровати.
Первой продрала глаза Сакура. Она лениво зевнула и поднялась. Пыльная и грязная после переезда одежда на ней вся смялась. Босоножки, как оказалось, она даже снять перед сном не удосужилась. Харуно оглянулась и с обоих от неё сторон заметила мерно сопящих брюнетов. Они, видимо, даже не собирались просыпаться в ближайшую пару часов.
Сакура неторопливо встала, потянулась и сняла с себя надоедливые босоножки. Они натёрли ей громадную мозоль на ахиллесовом сухожилии. Девушка вышла из комнаты, осторожно прикрыла за собой дверь, а следом бросила неудобную, ненавистную обувь в коридор. Та с шумом приземлилась у самого порога.
Харуно на ходу сняла с себя свободное платье и бросила его на мягкий диван, стоящий перед огромной плазмой на стене. Она лениво проследовала в ванную и приняла холодный душ, чтобы хорошенько взбодриться. Мышцы неприятно ныли, и под струей холодной воды Сакура хрустела всеми суставами, разминая отёкшие конечности. Затем она умылась, завернулась в махровое белое полотенце, вышла и с прискорбием поняла, что жутко голодна.
Из провизии, которую она закупила в дорогу, ничего не осталось, поэтому единственный выход Харуно увидела в готовке. Благо здесь была не только кухня с холодильником, плитой и кухонной гарнитурой, но и прилагающиеся ко всему прочему продукты. Сильно заморачиваться Сакура не стала (ломать голову с утра пораньше — не самая лучшая мысль), поэтому решительно сошлась на том, что лучше старых добрых блинчиков на завтрак не придумать.
Харуно вытащила яйца, молоко, растительное и сливочное масло, отыскала на нижних полках муку, соль, сахар и соду. Затем затратила ещё несколько минут на поиски сковородки, какой-нибудь ёмкости и блендера. Всё отыскалось быстро. Сакура сделала на голове высокий пучок, убрав все волосы с лица, чтобы те не мешали, и приступила к готовке.
На всё про всё у девушки ушло чуть больше часа. Она сготовила не только блинчики, но и гренки. Заварила чай, накрыла стол и довольно улыбнулась. Теперь-то всё готово, и пора звать мальчиков.
Сакура осторожно заглянула в комнату и обнаружила, что ничего не изменилось. Парни так и лежали на спине и мирно посапывали, видя седьмой сон к ряду. Девушка сложила руки им на животы и принялась их старательно будить, как простых домашних котов. Они оба поморщились и поворотили носами, мол, мы ещё не выспались, будь добра подождать.
— Просыпайтесь, — промурлыкала Сакура.
Первым глаза открыл Итачи, устало посмотрев на потолок. Он сладко зевнул и лениво повернул голову в сторону братца, который всё ещё противился и не желал просыпаться.
— Завтрак готов, — упёрла руки в боки Сакура, обращаясь, скорее, к Итачи, нежели к двоим. — Буди брата, умывайтесь и бегом на кухню, пока блинчики не остыли.
— Блинчики, — повторил Саске, и его губы растянулись в довольной улыбке. — Люблю блинчики на завтрак…
— Я тоже, — усмехнулся Итачи, вспоминая, как Рин будила его каждое утро со словами: «Итачи, дорогой, блинчики уже стынут». Приятное воспоминание заставило старшего Учиху понадеяться на хорошее продолжение дня. Он кое-как растолкал своего брата и потащил его с собой в ванную умываться.
