Конан и Хидан засмеялись в полголоса. Уголки губ Какузу и Пейна приподнялись. Сасори и Нагато усмехнулись. Одни только братья Зетцу весело переглянулись. Глаза их играли.
— Поэтому… — продолжала Сакура. — П-п-пожа-а-алуйста, не тяни платье в-в-вверх…
Итачи закатил глаза, в очередной раз поймал девушку и мягче проговорил:
— Хорошо, не буду. А теперь, пойдем.
— Ты… не веришь?! — Девушка широко раскрыла свои пьяные глазенки. В них читалось искреннее сомнение.
— Конечно, верю.
— Не веришь! — На этих словах Харуно поддела рукой край платья и потянула его вверх.
Глаза братьев Зетцу неотрывно смотрели и даже не моргали. Все застыли в ожидании, и даже Сасори отвлекся от телефона. Благо, Итачи успел предотвратить катастрофу, вовремя перехватив маленькую ладошку и оттянув платье вниз.
— Ох, Сакура, — протянул Итачи, — сколько же ты выпила! Идем…
— Куда?
— Тебя домой отвезут.
— Кто? — не отставала девушка.
— Мои друзья, — успокоил её тот.
— Но у тебя нет друзей! Ты сам говорил!
— Видимо, есть.
Итачи понимал, что бестолку сейчас объяснять этой барышне что-либо и потому лучше соврать. Ему, конечно, не составляло труда взвалить её на плечо и понести в нужное ему направление. Однако старший Учиха не представлял Сакуру мешком с картошкой, потому, включив всё своё терпение, (а его было ого-ого как предостаточно!) повел её прочь.
Итачи вёл её по коридорам. Они почти не разговаривали. Казалось, все должно закончится ровненько и без приключений. Вот брюнет её усадит в скором времени в машину к своим подчиненным. Те привезут её домой. Слуга уложит девушку спать, а там уже скоро и Итачи с братом подъедут. Однако произошло непредвиденное.
— Меня тошнит, Итачи…
— Чем именно: коньяком с вином или ликером с водкой? — съязвил Итачи, заворачивая за угол и врываясь с мужской туалет.
Женский или мужской — особой разницы уже не представляло: ни для Итачи, ни для Сакуры. Последняя мигом забежала в туалет, не удосужившись даже дверцу за собой закрыть. Брюнет с минуту подумал, заходить к ней или оставить в покое, но выбрал в конечном итоге меньшее из двух зол то бишь первое.
Учиха держал её волосы, пока у той шел процесс очищения организма. Благо, это было не так долго, как Итачи подозревал. Учитывая то, сколько девушка выпила за весь вечер и что она намешала, ничем не закусывая при этом, — нонсенс, что она еще вообще жива. Как бы то ни было, это не помогло ей протрезветь, и, выйдя из кабинки, Сакура всё еще вела себя неадекватно.
— Итачи, — тихо прошептала она, упираясь лбом в умывальник. — Мне жаль… жаль, что всё так случилось… Если бы я могла вернуться в прошлое, то…
— То ты бы сделала всё то же самое, — спокойно закончил за неё Итачи. Он с самого первого слова понял, о чем будет идти речь. Брюнет понимал, что и напилась она этим вечером из-за него.
Ох, одни только боги знают, как хотелось ему напиться до беспамятства. Видеть, как его младший братец лапает единственную девушку, которая для него что-то значит — наверное, больше, чем просто тяжело. Это невыносимо больно — пытаться делать вид, что ничего не случилось на протяжении последнего полугода. Упрямо отрицать и мучиться. И, возможно, меньше всего на свете Итачи хотел, чтобы сегодня Сакура напилась, и у них состоялся этот разговор, о котором, скорее всего, Харуно даже не вспомнит завтрашним утром.
Сакура повернулась к нему сразу, как только отлепилась от гранитного умывальника.
— Нет… не совсем так.
«Она все же протрезвела немного», — пронеслось в голове Итачи. Он промолчал.
— Я бы сделала всё иначе.
— Выбрала бы меня? Чушь собачья. Саске нравился тебе, и согласилась ты на его предложение по той простой причине, что тебе этого хотелось.
— Нет же…
— Не обманывай себя, Сакура. Ты человек прямолинейный, и если уж дала на что-то согласие, то ни глупость, ни жалость здесь ни при чем. Ты этого хотела.
Харуно опустила глаза.
— Да, я не отрицаю этого, — заговорила она, не поднимая глаз. — Но попади я в прошлое, то сделала бы все иначе…
— Что ты имеешь в виду? — сдался брюнет.
Девушка подняла голову и смелее ответила:
— Я бы предпочла вообще с вами не встречаться. Выбрать другой город, к примеру, или, по крайней мере, не хамить в той кафешке Саске. Лишь бы не встретить тебя, не влюбиться и не чувствовать затем угрызений совести.
— Ты меня не любишь, — спокойно отвечал Итачи.
— Но и Саске я тоже не люблю. Потому что это…
— …слишком громкое слово.
— Но если я и полюблю однажды Саске, то и тебя вместе с ним.
— Как друга…
— А вот это уже спорный вопрос… — с некой тоской произнесла Сакура, а следом её глаза закатились, закрылись, и обмякшее тело упало в крепкие руки Итачи.
Тот тяжело вздохнул, с минуту размышляя, как ему быть с дурнушкой. Брюнет снова провернул математические операции в своей голове, подсчитав приблизительное время её пробуждения и час, в коем закончится заседание. Затем подставил всё это под процент опасности, которая может грозить Сакуре без Учих и с ними. Решение определило себя само.
