Отель «Какао грув» был единственной сносной гостиницей в городе. Я сняла номера и оказалась среди политических деятелей из администрации Франклина Пирса[44], только что прибывших из Нью-Йорка, и владельцев нескольких видных изданий Сан-Франциско. Боже! Когда я не ругаюсь с газетчиками за распространение гнусной клеветы о моих талантах и жизни, мне удается неплохо ладить с их хозяевами, например с мистером Беннеттом из «Геральд».
Пока мы ждали места́ на следующем пароходе до Сан-Франциско, я с легкостью организовала салон прямо в отеле. Грубоватые репортеры, ожидавшие увидеть неуклюжую амазонку, размахивающую кнутом, уходили, воспевая мою «утонченную фигуру, правильные и красивые черты лица, яркие и выразительные глаза и великолепное чувство такта».
Ха! Скоро они узнали подлинный характер Лолы.
Пока мистер Миддлтон из «Панама стар» и другие ему подобные общались со мной возле входа в отель, один из их числа поднялся, чтобы пройтись по окрестностям, и исчез в темноте за воротами. Затем мы услышали два торопливых щелчка револьвера, но выстрела не последовало. Любитель ночных прогулок заверещал, что его убивают. Снова щелкнул револьвер, но, видимо, всегдашняя тропическая влажность сослужила оружию недобрую службу.
Я поднялась со стула, велела своим собеседникам сбегать за фонарем и нырнула в темноту. За мной бросились и остальные, включая того, кому удалось раздобыть лампу. Мы увидели спину убегающего злодея. Один из моих напарников выстрелил, но от влажности порох отсырел. Вот почему я считаю идеальным оружием хлыст. Он никогда не подводит, в отличие от пистолета, и позволяет держать дистанцию, в отличие от ножа.
Мистер Милн дрожал как осиновый листок, когда мы поравнялись с ним. Я отвела его обратно на веранду, расспросив о том, кто желает ему зла. Поскольку он не мог назвать ни одного врага (а это, на мой взгляд, признак бесхарактерности), то я пришла к выводу, что это владельцы гостиниц «патрулировали» территорию, тем самым вынуждая людей искать убежища в принадлежащих им отелях.
– Как вы могли, сэр, – спросила я трусливого Милна, – стоять там, словно мишень. Когда слышите выстрелы, нужно юркнуть в темноту, потом поймать нападающего за волосы и звать на помощь, не переставая при этом порицать преступника. Именно так поступила бы я, и он сбежал бы сразу.
Мистер Милн не нашелся что ответить, кроме как умолять меня остаться в Панама-Сити и выступать в здешнем театре.
Но я уже достаточно сыграла в этой сцене неудавшегося убийства.
Джентльмены пели мне дифирамбы по кругу.
Два дня спустя я села на колесный пароход под названием «Северянин», принадлежавший компании «Пасифик мейл» и направлявшийся – куда же еще? – на север, в Сан-Франциско. Героиня в поисках еще одной территории, которую намерена завоевать. Из атлантической мощи Нью-Йорка я направлялась к тихоокеанскому величию Сан-Франциско на другой стороне континента, в город, где кипела промышленность и блестело золото.
Я затянулась свежей сигариллой на палубе. Теперь я курила, наверное, по пятьсот штук в день, но делала лишь пару затяжек. Мужчины ходили за мной хвостом, собрались вокруг меня, чтобы предложить облегченные сорта табака – отличительный знак такой «дикой и волевой, но не безнравственной женщины», как я. Но кто я такая, чтобы пренебречь хоть кем-то из моих обворожительных ухажеров?
Ибо земля эта наполнена кровавыми злодеяниями, и город полон насилий.
Из заметок Шерлока Холмса
Задумчиво покуривая трубку, я изучал свое местоположение и его преимущества: пересечение Пятой авеню и 42-й улицы, напротив печально известного особняка мадам Рестелл. В том темном доме лишь несколько дней назад получило ужасающую развязку одно из дел, в котором участвовали ваш покорный слуга и Ирен Адлер Нортон. Какую мелодраму состряпал бы из этих событий Уотсон, не узнаю ни я, ни любители подобного чтива, ко всеобщему душевному спокойствию. Я отвлекся от недавнего прошлого и с мрачной улыбкой созерцал настоящее – белую каменную конструкцию, триумфальный замок Уилли К. Вандербильта. Рядом с самыми богатыми домами облюбовали местечко мальчишки, торгующие газетами, а Пятая авеню стала прибежищем для множества торговцев разного пошиба, как и в любом из соседних нью-йоркских районов.
Бездомных уличных сорванцов можно найти в любом большом городе. К несчастью для них, но к счастью для меня. Нью-Йорк достаточно велик, чтобы в нем расплодилась эта оборванная братия. Многие из них распространяют газеты, потому они прекрасно осведомлены о самых важных событиях и отлично запоминают всех и вся.
Прибыв с утра пораньше на угол Пятой авеню в арендованном экипаже, я одним махом сменил внешность и род деятельности, превратившись в Джимми Крэкорна, продавца скобяных изделий. Уличный торговец одолжил мне тележку вместе со всем содержимым за десятидолларовую монету и тут же удалился в ближайшую пивную.
