Ние хотелось бы верить, что она сопротивлялась, пыталась выкрутить Алосу руку, чтобы освободиться. Что ей с легкостью удалось бы.
Но она этого не сделала.
В то время как разум Нии требовал оттолкнуть его, остановить это безумие, ее предательское тело льнуло к нему. Несмотря на полные ненависти слова и сомнения, она хотела Алоса; ее магия желала его. Две противоположности, которым суждено столкнуться.
Настоящее безумие!
Но когда его рот прижался к ее рту, она обнаружила, что открывается ему навстречу, раздвигая свои губы.
Издав разочарованный стон, она обвила руками его шею и прильнула ближе.
Ощущения напоминали те, которые возникают, стоит пройти эпицентр шторма, – момент изнуряющего освобождения.
На вкус Алос был как полночь и море, его кожа казалась прохладной по сравнению с ее теплой, из-за чего по позвоночнику Нии побежали предательские мурашки.
Может, она и не доверяла ему, но больше не могла отрицать то, какой чувствовала себя благодаря ему.
Живой. Стремящейся ввысь. Непобедимой.
И вот теперь она снова целовала этого мужчину, позволяла ему целовать себя – и не потому, что они хотели отвести от себя подозрения стражников, а потому, что она сама желала этого.
А если она чертовски хотела чего-то, значит, она это получит.
Хотя бы на одну ночь.
С этой решимостью, затмившей ее противоречивые чувства, Ния сделала то, что обычно делала в такие моменты. Она погрузилась в хаос.
Прижимаясь грудью к твердой груди Алоса, она продолжила клеймить его рот, а он предъявлял права на ее губы. Они были двумя нахлынувшими на берег волнами, способными наконец утопить свои жертвы, закрутив их в водоворот.
Их руки были повсюду, в волосах друг друга, на руках, плечах. Алос сжимал обнаженное бедро Нии восхитительно близко к месту между полами халата.
Она хотела большего. Жаждала всего.
Повернувшись на коленях Алоса, Ния оседлала его, пробежалась пальцами по его сильным рукам, а затем и по волосам.
Из горла капитана пиратов вырвался чувственный рык, когда она прижалась к нему. Самая чувствительная часть ее тела нашла его самую твердую часть, скрытую под брюками.
Алос сжал ее крепче, обхватывая руками ягодицы, вторя ритму ее движений.
У Нии совсем не осталось мыслей. Она состояла лишь из одних чувств, реакций и желаний.
Но на этот раз она не собиралась обманываться в ожиданиях о том, что будет после. Она насладится Алосом, но на этот раз он не отнимет у нее ни частички.
Никогда снова.
Она отдаст свое тело, но не сердце.
Алос раздвинул полы ее халата, обнажая грудь.
– Силы небесные и морские. – В его голосе звучал благоговейный трепет. – Как же я мечтал прикоснуться к ним снова.
Он нежно провел пальцем по изгибу ее потяжелевшей, ноющей груди. И, поймав взгляд танцовщицы, взял один из сосков в рот, слегка прикусив его зубами.
В ответ Ния ахнула, застонав от удовольствия.
Ее тело казалось центром солнца, и Алос, не обращая ни на что внимания, летел навстречу обжигающему пламени.
Он не сводил с нее глаз, посасывая, играя и лаская, полностью контролируя свои силы.
Но Ния стремилась разрушить этот контроль.
Она прильнула к нему, опьяненная его искусным вниманием.
Сильная рука обхватила ее затылок, а другая пробежала вверх по шее, прижимаясь к щеке, когда он снова поцеловал ее. Нежный, но собственнический жест, жест короля, бережно относящегося к своему сокровищу.
– Ты – потерянная богиня, – сказал он между поцелуями. – Я весь твой, зажигательная танцовщица.
Он отклонил ее голову назад, чтобы снова посмотреть ей в глаза.
Ния не хотела этого. Не желала видеть его.
Но он заставил ее.
Заставил увидеть, что она сделала с ним, что делает с ним теперь. Алос был чудовищем, стоящим на коленях; клубком желания и отчаяния, ждущим ее приказа.
– Ты понимаешь, Ния? – продолжал он. – Ты можешь взять от меня все, что захочешь.
Слова пронзили ее сердце, точно меткая стрела.
Алос отдавал всего себя. Сегодня вечером он вручал ей свои силы.
Все было иначе, чем тогда, в ту ночь четыре года назад. Все в том, как он смотрел на нее сейчас, прикасался к ней или
– Ния, – пророкотал он, его голос напоминал самую глубокую часть моря. – Я в твоем распоряжении.
Тогда Ния поняла, как опасно наконец получить то, что хочешь, потому что часто в итоге желание лишь усиливалось.
Алос тонул в безумии. Он говорил Ние чистую правду.
Он так долго был хозяином самому себе, сражался с любым, кто посмел бы подорвать его власть, независимость и обретенную за стенами безопасность, что забыл, каково это – по-настоящему чувствовать другого. Прикоснуться к другому. Он устал быть замороженным островом.
Несмотря на добрые или злые намерения Нии, она была единственной, кто когда-либо по-настоящему угрожал растопить его холодную оболочку. Единственная, кто обладал достаточно сильным теплом, чтобы растопить слои льда в его венах.
