Ее сестры ждали у личных покоев Короля воров. Их маскировка соответствовала ее собственной: черные мантии с капюшонами и золотые маски Мусаи. Когда Ния надела знакомую маску, она почувствовала ни с чем не сравнимое облегчение, маска касалась ее кожи, словно старый друг.
– Простите, – сказала Ния. – Я заснула и забыла попросить служанку разбудить меня.
– Что-то случилось? – Ларкира наклонила голову. – Твоя энергия… она кажется…
– Давайте не будем заставлять нашего короля и дальше ждать. – Ния махнула рукой, проходя мимо них, пытаясь контролировать свои дары, которые вибрировали, не желая успокаиваться, как и ее нервы. Меньше всего ей хотелось, чтобы сестры поняли, что только что произошло между ней и пиратским бароном. Особенно когда она все еще анализировала свои собственные чувства по поводу случившегося.
Мусаи переступили порог покоев Короля воров, и дверь с громким щелчком закрылась за ними, дюжина щеколд задвинулась, вернувшись на место, – завеса непроницаемой магии. На самом деле личность Короля воров была самой священной тайной в любом королевстве и во всех землях. Вот почему его личные покои были скрыты глубоко в центре дворца, за стенами стражи и заколдованными дверями. Даже Ния и ее сестры, его собственные дочери, согласились на Тайный обет, касающийся его личности. Муж Ларкиры, Дариус, даже не знал о другой роли своего тестя. И все же, хотя он был Королем воров, личные покои Долиона были довольно скромными, особенно по сравнению с его огромным тронным залом. Небольшая приемная, от которой тянулся длинный коридор, ведущий в гостиную, – пространство, созданное скорее ради удобства, чем для того, чтобы кого-то впечатлить. Прочная мебель, способная выдержать вес крупного мужчины, и мягкие потертые ковры, позволяющие отдохнуть ногам, несущим груз бесконечной ответственности. Большой камин и ряды стоящих канделябров освещали комнату, придавая еще больше уюта.
– Вы трое опоздали. – Зимри стоял в арке, ведущей в столовую.
Стоило Нии увидеть его, как у нее на душе потеплело, на губах появилась улыбка.
– Как сердечно ты приветствуешь сестру, которую не видел несколько месяцев, – сказала она, подходя и снимая маску, после чего поцеловала его в щеку. Зимри всегда являлся воплощением безупречности, начиная с зачесанных назад волос и заканчивая блеском туфель из черной кожи аллигатора. Единственное, что в этот вечер выбивалось из этого идеального образа, – небольшая щетина на его обычно гладком черном подбородке.
– Зимри нам
– И слава за это потерянным богам, – сказал Зимри, следуя за Нией, чтобы сесть среди сестер. – Я и так чувствую за вас достаточно большую ответственность. Будь я вашим старшим братом, уже давно сошел бы с ума.
– Тебе столько же, сколько и Арабессе, – заметила Ларкира, положив свою маску на низкий столик, стоявший между ними. – Так что ты был бы старшим братом лишь для нас с Нией. Так тебе определенно было бы легче.
– Наоборот, – спорил Зимри, приподняв брови. – Я ровно на два месяца старше Арабессы. Что является благословением – я не мог бы приказывать ей, не имея преимущество возраста.
– В мире нет таких преимуществ, которые позволили бы тебе командовать мной, – возразила Арабесса, со скучающим видом разглядывая свои ногти.
– А вот мне на ум как раз приходит одно, – усмехнулся Зимри.
Арабесса посмотрела на него, слегка нахмурившись.
– И я с легкостью могла бы придумать способ навсегда убрать эту улыбку с твоего лица.
– О, пожалуйста, не надо, – попросила Ларкира. – Мне очень нравится улыбка Зимри.
– И мне, – добавила Ния. – Не лишай мир такой красоты.
– Если эта несносная ухмылка считается красивой, – Арабесса недовольно скрестила руки на груди, – тогда наши понятия о том, что радует глаз, разнятся.
– Правда? – Зимри откинулся на спинку, сложив руки на груди. – Тогда я должен спросить. Ты считаешь себя красивой?
– Прошу прощения? – нахмурилась она.
– Смотря в зеркало, ты видишь красоту? Нет, Ния и Ларк, меня не волнует ваше мнение по этому вопросу. – Он поднял руку, чтобы они не перебивали. – Я спрашиваю Ару. Ты считаешь себя красивой?
– Что за глупый вопрос.
– На который ты, как мне кажется, боишься ответить.
– Я вовсе не боюсь. – Она прищурилась, глядя на него. – Вот только если я дам один ответ, будет казаться, что я ненавижу себя. А если отвечу по-другому, то покажусь тщеславной, что, опять же, совсем не так.
– Ты не тщеславна? – Брови Нии взлетели вверх.
– Нет. – Арабесса мельком взглянула на нее. – Но я начинаю уставать от этого допроса. И не вижу в нем смысла.
– Дело в том, – сказал Зимри, – что я вижу красоту, когда смотрю на тебя.
Ния наблюдала, как Арабесса удивленно взглянула на него, напряженная тишина заполнила комнату, пока они рассматривали друг друга.
Ния поймала игривый взгляд Ларкиры, подавляя усмешку, когда ее сестра поиграла бровями.
– И что? – в конце концов спросила Арабесса, теперь уже менее раздраженно.
