Танец с драконами полностью

В трех сотнях ярдов новые Безупречные Астапора выливались из ворот и строились в шеренги под разрушенными стенами своего красного города. Рассветное солнце вспыхивало на их заостренных бронзовых шлемах и наконечниках длинных копий.

Трое дорнийцев вместе выбежали из палатки и поспешили к коновязи с остальными бойцами. Сражение. Квентин учился владеть копьем, мечом и щитом с тех пор, как начал ходить, но сейчас это ничего не значило. Воин, дай мне храбрости, молился Лягушка, а вдалеке били барабаны: "БУМ бум БУМ бум БУМ бум". Здоровяк указал ему на Короля-Мясника. Тот сидел верхом на покрытой броней лошади, высокий и прямой; его доспехи из медных пластинок ярко сверкали на утреннем солнце. Он помнил, как Геррис сказал украдкой перед самым началом: "Держись поближе к Арчу, что бы ни случилось. Помни, ты единственный из нас, кто может получить девчонку". К этому моменту астапорцы уже наступали.

Живой или мёртвый, Король-Мясник застал Мудрых Господ врасплох. Юнкайцы в развевающихся токарах всё ещё бегали туда-сюда, пытаясь привести своих еле обученных солдат-рабов в подобие порядка, а копейщики Безупречных уже обрушились на их линию защиты. Если бы не союзники и не презренные наёмники, их бы наголову разбили. Но Гонимые Ветром и Братство Кота за несколько минут примчались на лошадях и обрушились на фланги астапорцев, да и гискарский легион протолкался через юнкайский лагерь и встретил Безупречных копьем в копье, щитом к щиту.

Дальше пошла бойня, но на сей раз Король-Мясник оказался не с той стороны ножа. В итоге именно Кагго зарубил его: пробился сквозь королевских защитников на чудовищном боевом коне и раскроил Великого Клеона от плеча до бедра одним ударом кривого валирийского аракха. Лягушка этого не видел, но очевидцы утверждали, что медная клеонова броня лопнула, как шёлк, и изнутри с ужасной вонью посыпались сотни извивающихся могильных червей. Клеон был уже мёртв. Отчаявшиеся астапорцы вытащили его из могилы, обрядили в доспехи и привязали к лошади в надежде, что это придаст храбрости их Безупречным.

Падение мертвого Клеона подвело черту. Новые Безупречные бросили копья и щиты и побежали — лишь затем, чтобы обнаружить закрывшиеся за ними ворота Астапора. Лягушка поучаствовал в последовавшей резне, охотясь на испуганных евнухов вместе с остальными Гонимыми Ветром. Он скакал рядом со здоровяком, рубя направо и налево, пока их клин проходил сквозь Безупречных, как острие копья. Когда они прорвались на другую сторону, Оборванный Принц повернул их кругом и опять повел насквозь. Лишь возвращаясь, Лягушка смог рассмотреть лица под заостренными бронзовыми шлемами и осознал, что большинство были не старше его самого. Зеленые мальчишки зовут свою мамочку, подумал он, но убивал их по-прежнему. Когда он покинул поле, с его меча ручьями стекала кровь, а рука затекла и с трудом поднималась.

И это было ненастоящее сражение, подумал он. Настоящее сражение ещё впереди, и мы должны убраться до его начала. Иначе будем сражаться не на той стороне.

Той ночью Гонимые Ветром разбили лагерь у берега Залива Работорговцев. Лягушке достался первый караул, и его отправили охранять коновязи. Геррис встретился с ним там сразу после заката, когда полумесяц осветил воду.

— Здоровяк тоже должен быть здесь, — сказал Квентин.

— Он отправился к Старому Биллу Костяшке, чтобы проиграть остатки своего серебра, — ответил Геррис. — Оставь его в покое. Он сделает как мы скажем, хоть это ему и не понравится.

— Нет, не понравится.

Квентину и самому многое не нравилось. Плыть на переполненном корабле, швыряемом ветром и волнами; есть черствый хлеб, зараженный жуками, и пить черный смолянистый ром, чтобы подсластить забытье; спать на куче заплесневелой соломы, ощущая запах чужаков… все, чего он ожидал, когда подписывал клочок пергамента в Волантисе, обещая Оборванному Принцу свой меч и годовую службу. Эти трудности надо было перенести, это составная часть всех приключений.

Но предстоявшее было очевидным предательством. Юнкайцы привезли их из Старого Волантиса, чтобы сражаться за Желтый Город, а теперь дорнийцы собирались переметнуться на другую сторону. И еще это означало бросить новых братьев по оружию. Гонимые Ветром были не лучшей компанией для Квентина, он не выбрал бы их по доброй воле. Но он пересек с ними море, делил с ними мясо и мед, сражался рядом с ними, обменивался историями с теми немногими, чей язык понимал. И если все его истории были ложью, что ж, такова цена прохода к Миэрину.

Это не назовешь благородным поступком, предупреждал его Геррис в Доме Купца.

— Дейенерис, может быть, уже на полпути к Юнкаю вместе со своей армией, — сказал Квентин, пока они шли среди лошадей.