Гловер провел его за собой в темный зал, потом вниз по истертым ступеням и дальше, через замковую богорощу. Сердцедрева в ней выросли такими огромными и спутанными, что задушили все дубы, вязы и березы. Их толстые, бледные ветви тянулись вверх, пробиваясь сквозь стены и окна. Корни были толщиной с человека, а стволы настолько широки, что высеченные на них лики казались толстыми и сердитыми. За чардревом Гловер открыл ржавые железные ворота и остановился, чтобы зажечь факел. Когда тот запылал алым жаром, он повел Давоса вниз по мночисленным ступеням в сводчатый подвал, где плачущие стены покрывала белая соляная корка, а морская вода шелестела под ногами при каждом шаге. Они прошли через несколько подвалов и рядов маленьких, влажных и дурно пахнущих камер, очень отличавшихся от той темницы, в которой держали Давоса. В конце была глухая каменная стена, которая повернулась, когда Гловер нажал на нее. За ней начинался длинный узкий туннель и еще больше ступеней. Эти вели наверх.
— Где мы? — спросил Давос, пока они поднимались. Его слова отозвались эхом в темноте.
— На лестнице под лестницей. Коридор пролегает под Замковыми Ступенями и ведет наверх к Новому Замку. Тайный ход. Вас не должны видеть, милорд. Вы считаетесь мертвым.
Они вышли через другую стену, обитую и оштукатуренную с обратной стороны. Комната за ней была уютной и теплой, с удобной мебелью, мирским ковром на полу и горящими свечами из пчелиного воска на столе. Давос слышал трубы и скрипки, играющие неподалеку. На стене висела овечья шкура, с нарисованной выцветшими красками картой Севера. Под картой сидел Виман Мандерли, громадный лорд Белой Гавани.
— Прошу вас, садитесь, — на лорде Мандерли был роскошный наряд. Мягкий бархатный сине-зеленый камзол, расшитый золотой нитью на рукавах и воротнике, и горностаевая накидка, застегнутая на плече золотым трезубцем. — Вы голодны?
— Нет, милорд. Ваши тюремщики хорошо кормили меня.
— Есть вино, если хотите пить.
— Я буду вести переговоры с вами, милорд. По приказу моего короля. Я не обязан пить с вами.
Лорд Виман вздохнул:
— Я принял вас отвратительно, я знаю. У меня имелись на то причины, но… прошу, сядьте и выпейте, умоляю вас. Выпейте за благополучное возвращение моего мальчика. Вилиса, моего старшего сына и наследника. Он дома. Это звуки пира в его честь вы слышите. В Чертоге Водяного едят пироги с миногами и оленину с жареными каштанами. Винафрид танцует с Фреем, за которого выйдет замуж. Остальные Фреи поднимают кубки с вином, провозглашая тосты за нашу дружбу.
За музыкой Давос слышал гул множества голосов, звон кубков и тарелок. Он ничего не сказал.
— Я только что вышел из-за главного стола, — продолжал лорд Виман. — Как всегда, съел слишком много, а вся Белая Гавань знает о моих проблемах с пищеварением. Будем надеяться, что продолжительный визит в уборную не вызовет вопросов у моих друзей Фреев, — он перевернул кубок. — Вот. Вы выпьете, а я не стану. Садитесь. Времени мало, а нам многое нужно обсудить. Робетт, вина для десницы, будьте добры. Лорд Давос, вы этого не знаете, но вы мертвы.
Робетт Гловер наполнил вином кубок и пододвинул его к Давосу. Тот взял его, вдохнул аромат, выпил.
— Как я умер, могу я узнать?
— От топора. Вашу голову и руки подняли на Тюленьи Ворота, повернув лицо так, чтобы глаза смотрели в сторону гавани. К настоящему моменту вы уже хорошо подгнили, хотя мы и окунули вашу голову в смолу, прежде чем насадить ее на пику. Говорят, вороны-падальщики и чайки передрались из-за ваших глаз.
Давос поерзал на месте. Странное это чувство — быть мертвым.
— Не соблаговолит ли милорд сказать, кто умер вместо меня?
— Какая разница? У вас довольно обычное лицо, лорд Давос. Надеюсь, что мои слова не оскорбили вас. У этого другого человека был ваш цвет волос, та же форма носа, два уха, которые не отличались от ваших и длинная борода, которую подстригли, как у вас. Будьте уверены, мы хорошо облили его смолой, а луковица, втиснутая между зубов, помогла исказить черты лица. Сир Бартимус позаботился о том, чтобы пальцы на его левой руке укоротили, как и ваши. Этот человек был преступником, если это вас утешит. Его смерть принесет больше пользы, чем все, что он сделал за свою жизнь. Милорд, я не испытываю к вам неприязни. Злоба, которую я продемонстрировал в Чертоге Водяного — просто фарс, разыгранный на радость нашим друзьям Фреям.
— Милорду следовало стать лицедеем, — ответил Давос. — Вы и ваши родственники были более чем убедительны. Ваша невестка так искренне желала моей смерти, а малышка…
