Танец с драконами полностью

Он проснулся от звука голосов и подкрался к двери камеры, но древесина была слишком толстой, и ему не удалось разобрать слов. Наступил рассвет, но Гарт не принес пленнику каши, которая составляла его завтрак каждое утро. Это обеспокоило его. Все дни в Волчьем Логове походили друг на друга, и любое изменение обычно вело к худшему. Может быть, именно сегодня я умру. Гарт, наверное, прямо сейчас сидит с точильным камнем и правит Леди Лу.

Луковый Рыцарь не забыл последние слова, сказанные ему Виманом Мандерли. "Киньте этого мерзавца в Волчье Логово и отрубите ему руки и голову, — приказал лорд-толстяк. — Я не смогу есть, пока не увижу голову этого контрабандиста на пике. И засуньте луковицу в его лживый рот". Каждую ночь Давос засыпал с этими словами в голове и каждое утро просыпался с ними же. А если он забывал их, Гарт всегда был рад напомнить. "Покойник" — так он называл Давоса. Заходя по утрам, он всегда говорил: "Вот каша для покойника". А ночью: "Туши свечку, покойник".

Однажды Гарт принес своих леди, чтобы познакомить их с покойником.

— Шлюха выглядит так себе, — сказал он, лаская рукоять из холодного черного железа, — но когда я ее разгорячу докрасна и дам дотронуться до твоего члена, ты будешь звать мамочку. А вот моя Леди Лу. Это она заберет твои голову и руки, когда прикажет лорд Виман.

Давос никогда не видел такого огромного топора, как Леди Лу, и такого же острого. Другие стражники говорили, что Гарт целыми днями точил ее. Я не буду молить о пощаде, решил Давос. Он пойдет на смерть как рыцарь, попросив лишь отрубить ему вначале голову, а затем руки. Он надеялся, что даже Гарт не будет настолько жесток, чтобы отказать ему в этом.

Звуки, проникающие из-за двери, были слабыми и приглушенными. Давос встал и начал расхаживать по камере. Помещение, ставшее его темницей, оказалось большим и удивительно уютным. Он подозревал, что когда-то оно было спальней какого-нибудь лорденыша. Камера в три раза превышала размеры его капитанской каюты на "Черной Бессе" и была даже больше каюты, которую занимал Салладор Саан на своей "Валирийке". Хотя единственное окно давным-давно заложили кирпичами, в одной из стен все еще сохранился очаг, достаточно большой для того, чтобы вместить котелок, а в укромном уголке находилась настоящая уборная. Пол выложили кривыми досками, полными щепок, а соломенный тюфяк, на котором спал узник, вонял плесенью, но эти неудобства казались незначительными по сравнению с тем, чего Давос ожидал.

Еда тоже стала сюрпризом. Вместо жидкой кашицы, черствого хлеба и гнилого мяса — обычного рациона темниц — стражники приносили ему свежую рыбу, еще теплый хлеб прямо из печи, пряную баранину, репу, морковь, даже крабов. Гарт был не слишком доволен этим. "Мертвые не должны есть лучше, чем живые", — не раз сокрушался он. Давосу дали меха, чтобы не замерзать ночами, дрова, чтобы разжигать огонь, чистую одежду и жирную сальную свечу. Он попросил бумагу, перо и чернила, и Терри принес их на следующий же день. Он попросил книгу, чтобы не разучиться читать, и Терри появился с "Семиконечной Звездой".

Но несмотря на все удобства, камера оставалась камерой — со стенами из прочного камня, столь толстыми, что он не мог расслышать ни звука извне. Дверь из дуба и железа стражники всегда держали запертой. Четыре набора тяжелых железных оков свисали с потолка в ожидании дня, когда лорд Мандерли решит заковать его в цепи и отдать Шлюхе. Может быть, это случится сегодня. Может быть, в следующий раз Гарт откроет дверь не затем, чтобы принести мне кашу.

У него сосало под ложечкой — верный признак того, что утро уже заканчивалось — а еду все еще не принесли. Умирать — не самое страшное, куда хуже — не знать, когда или как. Он уже побывал в нескольких тюрьмах и темницах во времена, когда промышлял контрабандой, но тогда он делил камеры с другими заключенными, так что всегда было с кем поговорить, поделиться своими страхами и надеждами. Но не здесь. Если не считать стражников, Давос Сиворт был в Волчьем Логове совсем один.

Он знал, что настоящая тюрьма находилась внизу, в подвалах замка — подземные темницы, пыточные и сырые ямы, где огромные черные крысы скреблись во мраке. Тюремщики утверждали, что сейчас все темницы пусты. "Здесь только мы, Лук", — сказал ему главный тюремщик сир Бартимус — смертельно бледный одноногий рыцарь с покрытым шрамами лицом и слепой на один глаз. Когда сир Бартимус бывал под хмельком (а сир Бартимус бывал под хмельком почти каждый день), то любил похвастаться, как спас жизнь лорду Виману в Битве на Трезубце. Волчье Логово стало его наградой.