Танец с драконами полностью

У Тириона Ланнистера был весьма скудный опыт общения с другими карликами. Его лорд-отец не любил напоминаний об уродстве сына, и те труппы актеров, в которых присутствовали карлики, быстро научились держаться подальше от Ланниспорта и Утеса Кастерли, не рискуя вызвать недовольство милорда. Взрослея, Тириону доводилось слышать о карлике-шуте дорнийского лорда Фоулера, о карлике-мейстере, служащем в Перстах, и о женщине-карлике из Молчаливых Сестер, но желания встретиться с ними у него не возникало. Он слышал менее достоверные байки — о карлице-ведьме, живущей на холме в Речных Землях, и о карлице-шлюхе в Королевской Гавани, известной тем, что трахалась с псами. Про последнюю ему рассказала сестра, и даже предложила найти ему суку в течке, на случай, если он захочет попробовать. Когда он вежливо осведомился, не себя ли она предлагает, Серсея бросила ему в лицо чашу с вином. Красным, насколько я помню, а это золотое. Тирион вытер лицо рукавом. Глаза до сих пор болели.

Больше он не видел Пенни до дня шторма.

Тем утром соленый воздух был тяжел и неподвижен, но небо на западе окрасилось в огненно-красный, с прожилками мрачных грозовых облаков, ярко пылавших багряным цветом Ланнистеров. Моряки торопливо задраивали люки, крепили такелаж, очищали палубы, привязывая все, что еще не было привязано.

— Идет дурной ветер, — предупредил Тириона один из матросов. — Безносый должен остаться внизу.

Тирион вспомнил шторм, который он перенес, пересекая Узкое море: выпрыгивающую из-под ног палубу, жуткий скрип корабля, вкус вина и блевотины.

— Безносый останется здесь, — если боги хотели принять его, то он скорее предпочел бы утонуть в море, чем подавиться собственной рвотой. В этот момент верхушка корабельного паруса медленно вздыбилась, словно мех огромного зверя, потягивающегося после долгого сна, а затем раздался внезапный треск, заставивший всех на корабле вскинуть голову.

Ветры гнали перед собой когг, все дальше от выбранного ими курса. За спиной в кроваво-красном небе громоздились одна на другую черные тучи. В полдень они увидели молнию, сверкнувшую на западе, за ней последовал далекий раскат грома. Море забурлило, а темные волны поднимались, обрушиваясь на корпус "Вонючего Стюарда". Команда начала сворачивать паруса. Чтобы не путаться под ногами, Тирион забрался на бак и опустился на корточки, наслаждаясь холодными струями дождя, хлеставшего его по щекам. Судно бросалось вверх и вниз, вставая на дыбы почище любой лошади, на которой карлик когда-либо ездил. Оно поднималось на каждой волне, потом соскальзывало во впадину, сотрясая Тириона до самых костей. Тем не менее, он мог видеть происходящее, и это было лучше, чем сидеть запертым внизу в какой-нибудь душной каюте.

Уже настал вечер, когда шторм наконец утих. Тирион Ланнистер промок до подштаников, однако почему-то был в приподнятом настроении… которое стало еще лучше, когда он обнаружил пьяного Джораха Мормонта лежащим в луже блевотины в их каморке.

После ужина карлик задержался на камбузе — отпраздновать свое спасение, разделив несколько глотков черного моряцкого рома с корабельным коком, огромным, жирным и неотесанным волантийцем, знавшим только одно слово на общем языке — "трахаться", но яростно сражавшимся в кайвассу, особенно будучи пьяным. В тот вечер они сыграли три партии: первую Тирион выиграл, а две последующие проиграл. После он решил, что этого достаточно и поковылял назад на палубу — прочистить голову от рома и потерянных слонов.

Он обнаружил Пенни на полубаке, где так часто видел сира Джораха. Она стояла у бортика возле отвратительной полусгнившей носовой фигуры и вглядывалась в чернильное море. Со спины она выглядела как маленький и беззащитный ребенок.

Тирион подумал, что лучше оставить ее в покое, но было слишком поздно. Она его услышала:

— Хугор Хилл.

— Если угодно. — Мы оба знаем мое настоящее имя. — Я сожалею о своем вторжении и удаляюсь.

— Нет, — ее лицо было бледным и грустным, но не заплаканным. — Я тоже сожалею. О той чаше вина. Не ты убил моего брата и того бедного старика в Тироше.

— Я сыграл в этом свою роль, хотя все произошло не по моей воле.

— Я так скучаю по нему. По моему брату. Я…

— Понимаю, — он подумал о Джейме. Тебе повезло. Твой брат умер прежде, чем смог предать тебя.

— Я думала, что хочу умереть, — сказала она. — Но сегодня, когда случился шторм и я решила, что корабль утонет, я… я…

— Ты поняла, что все-таки хочешь жить. — Я тоже через это прошел. Еще что-то общее между нами.

У нее были кривые зубы, и она стеснялась своей улыбки. Но сейчас улыбнулась:

— Ты и вправду приготовил из певца похлебку?

— Кто? Я? Нет. Я не умею готовить.

Когда Пенни хихикнула, она стала похожа на милую юную девушку, какой на самом деле и была… семнадцати, восемнадцати, не больше чем девятнадцати лет.

— А что он сделал, этот певец?

— Он написал обо мне песню.