Танец с драконами полностью

Теон задумался, не помолиться ли ему. Если я сделаю это, услышат ли меня старые боги? Они не были его богами, никогда не были. Он — железнорожденный, сын Пайка, его бог — Утонувший Бог с островов… но Винтерфелл стоял за много лиг от моря. Прошла целая жизнь с тех пор, как какой-либо бог слышал от него слова молитвы. Он не знал, кто он или что он, и почему все еще жив, или зачем вообще рожден на свет.

— Теон, — раздался чей-то шепот.

Он резко повернул голову.

— Кто это сказал? — вокруг были видны только лишь деревья да туман, скрывавший их. Голос звучал слабо, как шелест листьев, и от него веяло холодом, словно ненавистью. Голос богов или призраков. Сколько людей погибло в тот день, когда он взял Винтерфелл? И сколько еще — в день, когда он потерял его? В тот день, когда Теон Грейджой умер, чтобы вернуться к жизни Вонючкой. Вонючка, Вонючка, визжащая сучка.

Внезапно ему захотелось уйти отсюда.

Стоило выйти из богорощи, как холод накинулся на него голодным волком и вцепился зубами. Он опустил голову и пошел навстречу ветру, к Великому Чертогу, спеша за длинной процессией из свечей и факелов. Под ногами у него потрескивала наледь, а внезапные порывы ветра скидывали капюшон, словно какой-то призрак хватал его ледяными пальцами, жаждая заглянуть ему в лицо.

Для Теона Грейджоя весь Винтерфелл был полон призраков.

Не этот замок он сохранил в памяти из летней поры своей юности. Это израненное и разрушенное место больше походило на руины, чем на крепость, став пристанищем для ворон и мертвецов. Большая двойная крепостная стена уцелела — гранит огнем не разрушить, но большинство башен и укреплений стояли без кровли. Некоторые строения обвалились. Огонь поглотил солому и балки, где-то полностью, где-то частично. Под осколками панелей Стеклянного Сада виднелись почерневшие, замерзшие фрукты и овощи, которыми можно было бы кормить замок в течение всей зимы. Шатры, наполовину погребенные под снегом, заполнили двор. Русе Болтон разместил свое войско внутри крепостных стен, как и его друзья Фреи; тысячи людей теснились посреди руин, толпились в каждом закоулке, ночуя под сводами подвалов, в башнях без крыш, в постройках, прежде заброшенных веками.

Струйки серого дыма поднимались вверх от перестроенных кухонь и заново покрытых кровлей крепостных казарм. Зубцы стен и башен венчали короны из снега и сосулек. Все цвета в Винтерфелле поблекли, остались лишь серый и белый. Цвета Старков. Теон сомневался, к добру ли это. Даже небо было серым. Серое на сером, и еще серее. Весь мир окрасился в серое, куда ни глянь — все серое, но только не глаза невесты. Глаза невесты были карими. Большие, карие, полные страха. Она ошибалась, пытаясь найти в нем спасение. Неужели она думала, что по его первому зову явится крылатый конь, и на нем Теон унесет ее прочь, словно герой сказок, которые она и Санса любили слушать в детстве? Он и себе помочь не мог. Вонючка, Вонючка, жалкая кучка.

По всему двору на пеньковых веревках висели замерзшие мертвецы, их распухшие лица были покрыты белым инеем. Когда авангард Болтона достиг Винтерфелла, замок кишел поселенцами, самовольно устроившими себе жилища посреди полуразрушенных строений и башен. Их согнали с насиженных гнездышек — набралось больше двух дюжин человек. Самых бесстрашных и отчаянных повесили, оставшихся привлекли к работе. "Служите хорошо, — пообещал им лорд Болтон, — и я буду милостив". Недостатка в камнях и древесине строители не испытывали: до Волчьего леса рукой подать. Сперва возвели новые крепкие ворота, взамен тех, что сожгли. Затем разобрали обвалившуюся крышу Великого Чертога, и в спешке соорудили новую. Когда работа была завершена, лорд Болтон повесил рабочих. Верный своему слову, он проявил милосердие и не стал сдирать с них кожу.

К тому времени прибыла оставшаяся часть армии Болтона. Под завывания северного ветра они подняли над стенами Винтерфелла оленя и льва короля Томмена, а чуть ниже — ободранного человека Дредфорта. Теон приехал в свадебном обозе Барбри Дастин вместе с ее светлостью собственной персоной, ополчением из Города-на-Кургане и будущей невестой. Леди Дастин настояла на том, что она сама будет опекать леди Арью вплоть до замужества, и теперь это время истекло. Теперь она принадлежит Рамси. Она произнесла слова клятвы. Этот брак сделал Рамси лордом Винтерфелла. У него не будет оснований причинять ей вред, пока Джейни не разозлит его. Арья, ее зовут Арья.