Танец с драконами полностью

В зал не позволялось входить с мечами, но у каждого мужчины был кинжал, даже у Теона Грейджоя. Чем же еще резать мясо? Каждый раз бросая взгляд на девушку, которую прежде звали Джейни Пуль, он ощущал холод стали на боку. Я не могу спасти ее, подумал Теон, но убить ее было бы просто. Никто такого не ожидает. Я мог бы попросить ее подарить мне танец, и тогда перерезать ей горло. Я оказал бы ей услугу, разве нет? И если древние боги услышат мои молитвы, то Рамси в гневе прикончит и меня тоже. Теон не боялся умереть. В подземельях Дредфорта он узнал, что существуют вещи гораздо хуже смерти. Рамси преподал ему этот урок, палец за пальцем, на руках и ногах, и забыть его уже не получится никогда.

— Ты не ешь, — заметила леди Дастин.

— Нет. — Еда превращалась в пытку. Стараниями Рамси у него осталось так мало целых зубов, что жевать было настоящей мукой. Пить — немного легче, хотя ему приходилось придерживать кубок с вином двумя руками, чтобы не уронить.

— Не любишь пироги со свининой, милорд? Наш толстый друг заверяет, что это самые вкусные пироги, которые нам довелось пробовать в жизни, — она указала в сторону лорда Мандерли своим кубком. — Ты когда-нибудь видел толстяка таким счастливым? Он того и гляди запляшет. Подает еду собственными руками.

И в самом деле. Лорд Белой Гавани был воплощением веселого толстяка: он смеялся и улыбался, шутил с другими лордами, хлопал их по спинам, заказывал музыкантам то одну, то другую мелодию.

— Сыграй нам "Ночь, что закончилась", певец, — ревел он. — Я уверен, невесте понравится. Или спой нам о храбром юном Денни Флинте и заставь нас рыдать. — Глядя на него, можно было подумать, что это он только что женился.

— Он пьян, — сказал Теон.

— Топит свои страхи. Он трус, трус до мозга костей.

Трус ли? Теон не знал наверняка. Сыновья Вимана были такими же толстяками, но ни разу не посрамили себя в сражениях.

— Железнорожденные тоже пируют перед битвой. Последний глоток жизни, когда впереди маячит смерть. Если Станнис придет…

— Придет. Должен прийти, — усмехнулась леди Дастин. — А когда он явится, толстяк обмочит штаны. Его сын погиб на Красной Свадьбе, и все же он разделил хлеб и соль с Фреями, пригласил их под свою крышу и пообещал одному из них свою внучку. Он даже подает им пирог. Мандерли уже однажды сбежали с юга, изгнанные из своих земель и крепостей врагами. Кровь не обманешь. Толстяку хотелось бы прикончить нас всех, не сомневаюсь, но у него кишка тонка, даже при таком пузе. Внутри этой взмокшей туши бьется сердце труса, которое трепещет от страха, как… как… твое.

Ее последние слова ударили его, словно плетью, но Теон не осмелился ответить тем же. Любая дерзость может стоить ему кожи.

— Если миледи полагает, что лорд Мандерли хочет предать нас, то надо сказать об этом лорду Болтону.

— Ты думаешь, Русе не знает? Глупый мальчишка. Посмотри на него. Приглядись, как он наблюдает за Мандерли. Ни одно блюдо не касается губ Русе прежде, чем он увидит, как лорд Виман первым пробует его. Он не сделает и глотка из кубка, пока не убедится, что Мандерли пьет из того же кувшина. Я думаю, он был бы рад, попытайся толстяк предать нас. Его бы это позабавило. Знаешь, у Русе нет эмоций. Эти обожаемые им пиявки высосали из него все чувства уже много лет назад. Он не ведает ни любви, ни ненависти, ни скорби. Для него все это — просто игра, легкое развлечение. Кто-то загоняет добычу, кто-то охотится с ястребом, кто-то бросает кости. Русе играет с людьми. Ты и я, эти Фреи и лорд Мандерли, пухлая новая жена и даже его бастард — мы всего лишь игрушки для него.

Мимо прошел слуга. Леди Дастин протянула свой кубок и велела наполнить его, затем жестом распорядилась сделать то же самое для Теона.

— Честно говоря, — сказала она, — лорд Болтон стремится к большему, чем просто быть лордом. Почему бы не стать Королем Севера? Тайвин Ланнистер мертв, Цареубийца искалечен, Бес сбежал. Ланнистеры уже не те, что прежде, а ты был так любезен, что избавил его от Старков. Старый Уолдер Фрей не будет возражать, если его толстая малышка Уолда станет королевой. С Белой Гаванью могут возникнуть затруднения, если лорд Виман переживет надвигающееся сражение… но я совершенно уверена, что не переживет. И Станнис тоже. Русе избавится от них обоих так же, как он избавился от Молодого Волка. Кто еще остается?

— Вы, — ответил Теон. — Остаетесь вы. Леди Города-на-Кургане, Дастин по мужу, Рисвелл по рождению.

Эти слова пришлись ей по душе. Сверкнув темными глазами, она сделала глоток вина и произнесла:

— Вдова Города-на-Кургане… и да, если бы я захотела, я могла бы причинить ему неудобства. Конечно, Русе тоже это понимает и старается задобрить меня.