Танец с драконами полностью

У северян, с их пони и медвежьими лапами, дела обстояли значительно лучше. Черный Доннел Флинт и его сводный брат Артос не досчитались только одного из своих людей. Лиддлы, Вуллы и Норреи не потеряли вообще никого. Морган Лиддл не досчитался одного из своих мулов, но склонялся к мысли, что его стащили люди Флинта.

Сотня лиг от Темнолесья до Винтерфелла. По прямой в ту сторону — триста миль для ворона. Пятнадцать дней. Пятнадцатый день похода наступил и прошел, но они одолели меньше половины пути. За ними тянулся след из поломанных телег и замерзших трупов, заметаемый кружащимся снегом. Солнце, луна и звезды скрылись так надолго, что Аша начала думать, не приснились ли они ей.

Наступил двадцатый день похода, и она наконец освободилась от своих кандалов. Ближе к вечеру одна из лошадей, тянущих ее повозку, пала на дороге. Замену ей найти было невозможно: оставшиеся тягловые лошади требовались для фургонов, груженых пищей и фуражом. Подъехавший сир Джастин Масси велел им разделать павшее животное на мясо и разломать фургон на дрова для костра. Затем он снял оковы с лодыжек Аши, растирая ее онемевшие голени.

— У меня нет лошади для вас, миледи, — сказал он, — а если мы попытаемся ехать вдвоем, это прикончит и моего коня тоже. Вам придется идти пешком.

Лодыжка Аши пульсировала под ее весом на каждом шагу. Довольно скоро она окоченеет от холода, сказала она себе. Через час я вообще не буду чувствовать ног. Она не слишком ошиблась — это произошло еще раньше. Когда темнота остановила колонну, Аша едва ковыляла, мечтая об удобствах своей передвижной тюрьмы. Оковы ослабили меня. К ужину она была так измучена, что уснула прямо за столом.

На двадцать шестой день пятнадцатидневного марша они съели последние овощи. На тридцать второй — остатки зерна и фуража. Аша задумалась, как долго человек может протянуть на сырой, полузамороженной конине.

— Бранч уверяет, что мы всего в трех днях пути от Винтерфелла, — сказал той ночью королю сир Ричард Хорп, после "холодного счета".

— Если мы оставим самых слабых позади, — отметил Корлисс Пенни.

— Слабейших уже не спасти, — настаивал Хорп. — Те, в ком еще достает сил, должны достичь Винтерфелла, или они тоже погибнут.

— Владыка Света вручит нам замок, — сказал сир Горди Фарринг. — Если бы леди Мелисандра была с нами…

Наконец, после кошмарного дня, в течение которого колонна продвинулась всего на милю и потеряла дюжину лошадей и четырех человек, лорд Пизбери обратился против северян.

— Этот поход был сумасшествием. Все больше людей умирает каждый день, и ради чего? Ради какой-то девчонки?

— Ради девочки Неда, — сказал Морган Лиддл.

Он был вторым из трех сыновей, поэтому другие волки называли его Средним Лиддлом, хоть и старались не делать этого в его присутствии. Именно Морган чуть не прикончил Ашу в бою у Темнолесья. Позже, во время похода, он пришел попросить у нее прощения… за то, что в пылу сражения обозвал ее сукой, а не за то, что при этом пытался раскроить ей череп топором.

— Девочки Неда, — вторил ему Вулл Большое Ведро. — И у нас была бы и она, и замок, если бы вы, надутые южные щеголи, не обмочили свои атласные штаны при виде небольшого снегопада.

— Небольшого снегопада? — нежный девичий рот Пизбери исказился от ярости. — Твой дурной совет заставил нас выступить в этот поход, Вулл. Я начинаю подозревать, что все это время ты был человеком Болтона. Это и есть твой план? Тебя послали к нам нашептывать ядовитые речи в ухо короля?

Большое Ведро рассмеялся ему в лицо:

— Лорд Гороховый Стручок. Будь ты мужчиной, я бы убил тебя за эти слова, но мой меч сделан из слишком хорошей стали, чтобы пачкать его кровью труса, — он глотнул эля и вытер рот. — Да, люди умирают. Многие умрут прежде, чем мы увидим Винтерфелл. Что из того? Это война. Люди на войне умирают. Так и должно быть. И так было всегда.

Сир Корлисс Пенни недоверчиво посмотрел на вождя клана:

— Ты хочешь умереть, Вулл?

Это, похоже, развеселило северянина:

— Я хочу жить вечно в землях, где лето длится тысячу лет. Я хочу замок в облаках, откуда виден весь мир. Я хочу опять стать двадцатишестилетним. Когда мне было двадцать шесть, я мог сражаться весь день и трахаться всю ночь. То, чего люди хотят, не имеет значения.

Зима почти пришла, мальчик. А зима — это смерть. Я предпочту, чтобы мои люди умирали, сражаясь за девочку Неда, а не одинокими и голодными в снегу, со слезами, замерзающими на щеках. Никто не слагает песен о людях, которые умирают таким образом. Что касается меня, я стар. Это будет моя последняя зима. Дайте мне искупаться в крови Болтона перед смертью. Я хочу почувствовать ее брызги на лице, когда мой топор вгрызется в череп Болтона. Я хочу слизать ее с губ и умереть с этим вкусом на языке.

— Да! — прокричал Морган Лиддл. — Кровь и сражение!