Танец с драконами полностью

Она увидела Бельваса-Силача, поедавшего виноград, и сира Барристана Селми, наблюдавшего за конюхом, который подтягивал подпругу его серого в яблоках коня. Рядом с ним беседовали три дорнийца, но стоило королеве появиться, как они тут же умолкли. Их принц опустился на одно колено:

— Ваше Величество, умоляю вас. Силы моего отца слабеют, но его преданность вашему делу сильна, как и раньше. Если я или мои манеры не угодили вам — горе мне, но…

— Вы угодите мне, сир, если порадуетесь за меня, — прервала его Дени. — Сегодня моя свадьба. Все в Желтом Городе будут танцевать, я не сомневаюсь, — она вздохнула. — Встаньте, мой принц, и улыбнитесь. Однажды я вернусь в Вестерос, чтобы заявить о своих правах на отцовский трон, и буду рассчитывать на помощь Дорна. Но сейчас юнкайцы окружили мой город со сталью в руках. Я могу умереть прежде, чем увижу мои Семь Королевств. Хиздар может умереть. А Вестерос может поглотить море. — Дени поцеловала его в щеку. — Идемте. Пришло время мне выйти замуж.

Сир Барристан помог ей подняться в портшез. Квентин вернулся к своим друзьям-дорнийцам. Бельвас-Силач проревел, чтобы открыли ворота, и Дейенерис Таргариен вынесли на солнце. Селми поехал рядом с ней на своем сером в яблоках коне.

— Скажите мне, — обратилась к нему Дени, когда процессия направилась к Храму Граций, — если бы мой отец и моя мать были свободны следовать зову своих сердец, с кем бы они обручились?

— Это было так давно. Ваше Величество не знает этих людей.

— Но вы-то знаете. Расскажите мне.

— Ваша королева-мать всегда была предана своему долгу.

Он выглядел весьма внушительно в своей серебристо-золотой броне с белым плащом, ниспадающим с плеч, но в его голосе звучала боль, каждое слово было словно камнем, который ему приходилось обходить.

— Но в девичестве… однажды она была сражена юным рыцарем из Штормовых Земель, который стал ее фаворитом на турнире и провозгласил ее королевой любви и красоты. Мимолетное увлечение.

— Что же случилось потом с этим рыцарем?

— Он отказался от своего копья в тот день, когда ваша леди-мать вышла за вашего отца. После этого он стал очень набожным, люди слышали, как он говорил, что лишь сама Дева может заменить королеву Рейеллу в его сердце. Его страсть, конечно, была безнадежна. Ленный рыцарь — неподходящий супруг для принцессы королевской крови.

А Даарио Нахарис всего лишь наемник, недостойный быть даже пряжкой на золотых шпорах ленного рыцаря.

— А мой отец? Была ли такая женщина, которую он любил больше, чем свою королеву?

Сир Барристан поерзал в седле:

— Нет… не любил. Возможно, слово "желал" подошло бы лучше, но… все это лишь кухонные сплетни, перешептывания посудомоек и конюхов…

— Я хочу знать. Я никогда не знала моего отца. Я хочу знать о нем все. Хорошее и… остальное.

— Как прикажете, — белый рыцарь тщательно подбирал слова. — Принц Эйерис… в юности он был очарован некоей леди из Утеса Кастерли, кузиной Тайвина Ланнистера. Когда она и Тайвин играли свадьбу, ваш отец выпил слишком много вина на пиру и, как слышали многие, высказал большое сожаление по поводу отмены права лорда на первую ночь. Пьяная шутка, не более того, но Тайвин Ланнистер не из тех людей, кто забывает подобные слова или… вольности, которые ваш отец позволил себе во время проводов невесты. — Он покраснел. — Я сказал слишком много, Ваше Величество. Я…

— Прекрасная королева, рад нашей встрече! — приблизилась другая процессия, и Хиздар зо Лорак улыбался ей из своего паланкина.

Мой король. Дени задавалась вопросом, где сейчас Даарио Нахарис и чем он занят. Будь это сказкой, он прискакал бы, как раз когда мы достигнем храма, и бросил бы Хиздару вызов, предложив сразиться за мою руку.

Бок о бок эскорты королевы и Хиздара зо Лорака медленно продвигались по улицам Миэрина, пока наконец перед ними не предстал Храм Граций, сверкая на солнце своими золотыми куполами.

Как красиво, попыталась убедить себя королева, но где-то в глубине ее души сидела глупая маленькая девчонка, которая не могла не высматривать Даарио. Если бы он любил тебя, то появился и захватил бы тебя силой, как Рейегар захватил свою северную деву, упорствовала в ней девчонка, но королева знала, что это безрассудство. Даже если бы ее капитану хватило безумия попытаться, то Медные Бестии изрубили бы его прежде, чем он оказался в ста ярдах от нее.